|
Они были одного со мной роста, где то сто девяносто сантиметров, но между собой самую малость различались по росту и поджарости тела. У Канаана были длинные распущенные и растрепанные волосы, постоянно падавшие ему на глаза, и зачатки бороды. Корин из них двоих был более резким, он щеголял суровым андеркатом с длинными верхней и левой частью, зачесанными назад через всю черепушку, кончики же были окрашены ядовито синим. У обоих были начатые татуировки рукава, пустые места на которых показывали, где будут находиться новые татуировки. Оба были одеты в узкие джинсы с заниженной талией и дырами на коленях и бедрах, футболки с выцветшим рисунком и довершали их лук декорированные маркерами конверсы All Stars. Каким то чудом им удавалось сохранять свой индивидуальный стиль, у них все было почти но не совсем одинаковым, и этого хватало, чтобы никогда не спутать одного близнеца с другим.
Одно время они играли в эту игру: одевались одинаково, выглядели одинаково, так что ты никогда не знал, с кем из близнецов общался. Они и зрителей на шоу разводили точно так же, один из них был на соло гитаре и вокале, а другой ‒ на басухе и бэк вокале, а затем во время смены освещения они менялись гитарами и микрофонами. Парни даже сделали из этого полноценный небольшой забавный трюк, перебрасываясь гитарами туда сюда при гармонизации, так что вы никогда не знали, кто из близнецов поет. Однако компания быстро пресекла эти выходки. Хотя в ретроспективе это было только к лучшему, поскольку заставило каждого из них найти свою нишу, отнестись к музыке серьезно, а не как к какой то показухе. ‒ Думал, ты никогда не выйдешь, ‒ сказал Канаан. ‒ Должно быть, она действительно что то, раз продержала тебя там семь ебаных часов, ‒ сказал Корин. ‒ Скорее проебав эти семь часов, ‒ ухмыльнулся Канаан. Я превратил медвежьи объятья в захват голов обоих. ‒ Мелите своими языками уважительнее, иначе я их вам оторву, вы, маленькие ублюдочные панки, ‒ я сопровождал слова сдавливанием, пока они оба не начали кричать и вырываться. ‒ ЛАДНО! ПУСТИ МЕНЯ! ‒ это был Корин, наиболее активный из них. Я ослабил захват, но совсем не отпустил, повернув их к себе лицом. ‒ Серьезно, парни. Никакого дерьма насчет нее. Усекли? Канаан взглянул на меня с любопытством. ‒ Кто ты и что сделал с моим настоящим братом? Я оттолкнул его достаточно сильно, чтобы тот ударился о спинку дивана и перелетел через нее. ‒ Это, правда я, недоумок, просто я нашел девушку, которая мне действительно нравится. Не делай из этого событие. ‒ Думаю, это и правда событие, ты не находишь? ‒ спросил Ксавьер. ‒ Не ты ли однажды сказал, что любовь для слабаков, которые не смогли выкрутиться, как настоящие мужчины? ‒ Да, думаю, я что то подобное говорил, ‒ вздохнул я, ‒ но во первых, я был пьян, когда это сказал, во вторых, это было до того, как я встретил Дрю, и в третьих, тогда я был придурком. ‒ Это было меньше года назад, ‒ губы Ксавьера изогнулись. ‒ За год многое может измениться, малыш. ‒ Думаю, многое может измениться и за день, ‒ засмеялся Бакстер. ‒ Правда, ‒ сказал я, а потом осознал, что меня насторожило. ‒ Постойте, если я здесь и вы все тоже здесь, то кто работает в баре? Ответил мне Зейн: ‒ Комитет постановил, что бар нужно закрыть на день. Мы все провели последние несколько дней в пути, а ты был... немного занят другими делами. ‒ Плюс небольшое уточнение... ‒ поднял голову Корин, ‒ никто из нас толком не знает, какого хрена нужно делать там внизу. ‒ И что за комитет? ‒ спросил я. ‒ Все мы, ‒ Зейн обвел комнату рукой. ‒ А я, значит, не часть комитета? Зейн рассмеялся: ‒ Ну теперь, думаю, да, но, когда мы это обсуждали, ты был по самые яйца в одной особе, поэтому все пропустил. ‒ Следи за своим чертовым языком, ублюдок, ‒ прорычал я. |
