|
В амбаре лежала резная деревянная кукла — «иттарма», вместилище души («лилли хеллехолас») умершего или божка. (Интересно, что душа «лилли» живёт на кончиках волос; волосы расчёсывают гребнем; арочная форма гребня символизирует пещеру; сами гребни часто украшаются изображениями звериного стиля.) «Иттарма» была одета в человеческие одежды — например, национальную одежду ягу. Такие святилища застали русские крестители, завоеватели и колонизаторы, когда в XV веке Урал (княжества Пермь Старая, Пермь Великая и Югра) был присоединён к Руси. А XV век — это время складывания современного русского народного фольклора. На образ финно-угорского святилища наложился образ Золотой Бабы, тогда имевший реальное «живое бытование». Золотая Баба несла русским смерть. Вот так и родилась зловещая Баба-Яга (баба в яге), которая лежит (живёт) в избушке на курьих ножках посреди глухого леса.
Поскольку на Чусовой в XVIII веке вогулы находились в постоянном контакте с русскими, образ Бабы-Яги находился в состоянии «непрерывного рождения» или «непрерывного перерождения». Он прочно зафиксировался только со сменой бытового окружения русских. Таким образом, бабка Синюшка — это, так сказать, «параллельная» Баба-Яга. Она не родилась из русского образа Бабы-Яги, а появилась на свет из вогульской обрядовой практики, современной для русских на Чусовой, тем же путём, что и Баба-Яга. Косвенным доказательством вогульского происхождения бабки Синюшки является и сам Синюшкин колодец. Ведь в сказе он не таков, каким показан в мультике, — не традиционный сруб, опущенный в землю, а «на поляне окошко круглое, а в нём вода, как в ключе». Такое «окошко круглое» скорее всего — затопленная грунтовыми водами «чудская копь». А в копи и спрятано земное богатство. Оттуда же, из язычества, в танце выбежала к нам и Огневушка-Поскакушка. Она пляшет в костре над месторождением золота. В сознании финно-угров (и не их одних) золото является символом огня. Пляска по кругу, как в хороводе, — это символическое изображение движения солнца, а солнце — это опять же огонь. Да ещё целый «куст» смыслов содержит в себе сравнение понятий «Огневушка над золотом», «девица-огневица», «огневица-лихорадка» и «золотая лихорадка». Что-то знакомое чудится, не находите? Верно: засветился отблеск легендарной вогульской Золотой Бабы. Золотая Баба (исключительно вульгарный русский перевод) по-мансийски звалась «Сорни-Най». Дословный перевод — «золото-огонь». Опять выстраивается взаимосвязь понятий «женщина» (баба) — «огонь» — «золото». Возможно, Огневушка — «персонификация» двух названий Золотой Бабы: русского и мансийского (вогульского). Причём всё это не мешает народному преданию оставаться точным. Вот как пишут А. Черноскутов и Ю. Шинкаренко в книге «Малахитовая шкатулка. В поисках новых ключей»: «А танцующая девочка — так, для украшения, для запоминания. Ведь и вправду такого рода залегание золота похоже на траекторию танцующей девчушки. Крутилась, крутилась юлой — и в землю "хвостиком" ушла. Вот „знак" и напоминает: золото в земле может располагаться так, будто сказочная танцовщица, раззадорившись, в эту землю „вкрутилась"… По науке это называется „вертикальная залежь песочного золота воронковидной формы"». К «звериным» образам Бажовских сказов относятся ящерки, змеи, кошки, муравьи, лебеди и олень. Удивительно: все эти существа присутствуют в произведениях Пермского звериного стиля! Исключение составляет лишь кошка, но за кошку можно принять стилизованные изображения соболя, бобра или куницы. Надо напомнить, что произведения Пермского звериного стиля находили и в «бажовском» регионе — например, на Думной горе. |
