Пришли хорошо вооруженные воины — в панцирях, с копьями, со щитами. Пришли поселяне и пастухи, у которых ничего не было, кроме пращи. Пришли охотники, живущие в горах, где водится много зверей. У этих на плечах были медвежьи и волчьи шкуры, и у каждого был запас дротиков и стрел. Не слишком сильное было вооружение у аркадян, но зато сильна была ненависть к Спарте: они устали от вечного страха перед этим жестоким племенем, устали от вечной опасности этого соседства. Пришли к мессенцам и сильнейшие отряды Аргоса и города Сикиона. У них тоже были свои старые счеты со Спартой, свои неотомщенные и незабытые обиды.

К спартанцам на помощь пришли только коринфяне. Только они одни вступили в союз со Спартой и согласились помочь ей.

Настал день сражения. Враги встали друг против друга. Эта битва должна была решить их судьбу, судьбу их народа.

Спартанцы в середину своего войска поставили коринфян вместе с илотами и порабощенными племенами. На правом и на левом крыле войска встали цари. Спартанцы стояли глубоким и тесным строем, таким глубоким и тесным, как еще не бывало. Так они собрали все свои силы против родственного племени, будто против какого-нибудь варвара-завоевателя, пришедшего разорить Пелопоннес.

Аристодем тоже приготовился к бою. Всех, у кого не было настоящего оружия, он как следует вооружил. Лучшую часть войска — крепких мужественных аркадян и мессенцев — он разместил между аргивянами и сикионцами. Если наступит тяжелая минута, они не побегут и помогут аргивянам и сикионцам удержать строй.

Аристодем расположил свое войско с таким расчетом, чтобы враги не могли окружить его. Он поставил отряды спиной к горе Итоме. А на горе, в лесных зарослях, спрятал аркадских пастухов и охотников, привычных к быстрому нападению, умеющих хорошо бегать. Вооруженные копьями и дротиками, они притаились на склонах горы, выжидая момента, когда понадобится их помощь.

Команду основным войском Аристодем поручил полководцу Клеонису, который еще с царем Эвфаем не раз ходил в сражения. А пращниками и отрядами стрелков командовал он сам и с ним Дамис.

Однако мессенцев, даже вместе с их союзниками, было меньше, чем спартанцев. Выдержат ли они натиск огромного спартанского войска?

Спартанцы, сомкнув щиты и выставив копья, железной стеной двинулись на мессенцев. Сейчас они сомнут, растопчут и уничтожат этих пастухов и хлебопашцев.

Натиск был грозный, спартанские фаланги всей своей силой обрушились на мессенцев. Конец! Не жить Мессении!

Но что это? Спартанцы в изумлении отхлынули назад. Мессенские войска выдержали их натиск, не отступили. Не поколебались!

Спарта не учла, что за эти несчастные годы, когда Мессении все время приходилось защищать свои города и пашни, мессенцы тоже научились воевать. Не учла она и того, что мессенцы защищают свою родину от гибели и рабства и сознание этого придает им необыкновенную силу.

А мессенцы, увидев, что строй их не разорван и не смят, что они стоят крепко, готовые отразить новый натиск, и сами удивились. И обрадовались. Это придало им еще больше мужества.

Спартанские ряды дрогнули. Мессенцы сразу почувствовали это и начали нападать с еще большей дерзостью и отвагой. А тут еще неожиданно для Спарты из ущелья выбежало аркадское войско и с копьями в руках бросилось с двух сторон на спартанскую фалангу. Аркадяне издали метали в них копья и дротики, осыпали их стрелами. Те, что посмелее, подходили к спартанцам вплотную и, как говорит Павсаний, «били с руки».

Спартанцев, привыкших к боям, было трудно смутить. Нападение аркадян было неожиданным и стремительным, однако спартанцы удержали строй. Они всей фалангой поворачивались к врагам, старались разбить и уничтожить их.