— Да, — пробормотала Элен. — И если Дэрмот рассказал полицейским то, что собирался, они наверняка уже об этом знают. — Она опустила голову, и Кирстен заметила, как Элен впилась ногтями в ладони.

— Ты не все рассказала мне? — прошептала Кирстен.

Элен кивнула.

— Они меня попросили вернуться еще до того, как туда вошел Дэрмот. Меня заставили подробно рассказать, почему я грозила изготовить куклу. Извини, Кирсти, но мне пришлось сказать им, что я это сделала ради тебя. А потом, — она запнулась, — потом они спросили, известно ли мне, что ты когда-то угрожала убить жену Лоренса.

Кирстен вдруг охватил панический ужас. Но нет, она не поддастся ему. Она ничего не сделала, и у нее нет причин бояться. Она обязана сохранять спокойствие. Да, она не любила Анну, это так, она любила Лоренса, но этого недостаточно для убийства. Разве может кто-то обвинить ее, если она этого не делала?

— Мне надо поговорить с Лоренсом, — сказала Кирстен и бросилась в коридор.

Однако, прибежав в комнату Лоренса, она узнала, что полиция вызвала его десять минут назад.

Когда Лоренс, наконец, вышел из помещения, где проводился опрос свидетелей, Кирстен стояла у двери. Несколько минут назад ее вызвали сюда по телефону.

— Как все прошло? — шепнула она, когда Лоренс закрыл за собой дверь.

Лицо у Лоренса осунулось, он был растерян.

— Они все еще не говорят, что расследуют убийство, — сказал он, — но похоже, так оно и есть. Хотя, как ни странно, они не исключают и самоубийства. Меня расспрашивали во всех подробностях об отношениях с Анной и интересовались, правда ли, что я порвал с ней как раз накануне ее смерти.

— А ты порвал? — спросила Кирстен.

— Мисс Мередит? — послышался голос, и Кирстен увидела женщину в полицейской форме.

— Входите, пожалуйста, — пригласила она.

Двигаясь, как лунатик, Кирстен вошла в тесную комнату. За столом, заваленным документами и засыпанным табачным пеплом, сидели два полицейских следователя, Рингейдж и Ковски. Они уже допрашивали ее в ночь смерти Анны. Женщина в полицейской форме предложила ей стул, а сама уселась на подоконник.

Ковски, лысеющий мужчина с длинным лицом, старший из полицейских, читал какую-то бумагу, другой предложил ей сигарету.

Она покачала головой, убеждая себя не поддаваться страху и враждебности, охватившей ее.

— О'кей, — Ковски говорил с акцентом жителя Кентукки. Он поднял голову и обнажил свои желтые зубы в такой плотоядной улыбке, что Кирстен передернуло. — Я только что просмотрел еще раз ваше заявление, мадам, — сказал он. — Оно весьма правдоподобно, но нам хотелось бы выяснить еще кое-какие моменты… Это вопросы несколько личного характера, но я уверен, что вы готовы рассказать нам все.

Кирстен молча смотрела на него.

Он перевел взгляд на другого следователя, затем, откинувшись на спинку стула, сунул руки в карманы брюк.

— Правда ли, что вы когда-то угрожали убить жену господина Макалистера, мадам?

У Кирстен помутилось в глазах от этого вопроса, заданного таким ровным, будничным тоном.

— Не совсем так, — возразила она, стараясь говорить увереннее. — Тогда они еще не состояли в браке, так что я угрожала убить его подружку.

— А почему?

— Потому что я была влюблена в господина Макалистера.

— Вы когда-нибудь пытались привести в исполнение свою угрозу? Прежде чем вы ответите на этот вопрос, мадам, я хочу напомнить вам, что все это легко проверить.

— Это ваше право, — сухо сказала Кирстен. — Я не сделала и не пыталась сделать ничего такого, что угрожало бы жизни Пиппы.