Они часто говорили об Элиссе, и эти рассказы девочка могла слушать до бесконечности. А когда старушка словно ненароком упоминала, как та похожа на свою мать, Лаурин была на седьмом небе от счастья… хотя порой ей не верилось. Ведь ее мать – настоящая красавица! Однако эта мысль не раз согревала ей сердце перед сном. Особенно часто Лаурин заставляла свою наставницу рассказывать о том, как ее родители встретились в Карембоше, а потом бежали в Сердце Лесов.

– Как ты думаешь, где сейчас Гот? – как-то раз спросила Лаурин.

Соррель поморщилась.

– Надеюсь, в преисподней.

– Но ты точно не знаешь.

– Что правда, то правда. В последний раз я слышала о нем когда он проник в Сердце Лесов, чтобы выследить нас. Помнишь, я рассказывала тебе про храброго клука Саксена? Он вызвался отвлечь Инквизитора и увести его от поляны, где твоя мать родила тебя и твоего брата.

Лаурин попыталась это представить и улыбнулась.

– Думаю, Саксен сумел с ним расправиться. А если не он, то твой отец, – старушка кивнула и добавила: – Я в этом не сомневаюсь.

– Ох, да… Ты же не можешь знать, что случилось после того, как Дармуд Корил перенес нас в другой мир. Верно? Явсе время про это забываю.

– Конечно, моя девочка.

Лаурин задумалась, и некоторое время они шагали молча.

– Получается, мы не знаем, как мои родители жили все это время, – неожиданно произнесла она. – Может быть, моя мать уже умерла.

– А вот этого точно не может быть. Яне раз тебе говорила: случись что с твоей матерью, я узнаю об этом первой. Мы с ней слишком многое пережили вместе. К тому же… Неужели ваш отец призвал бы вас только для того, чтобы вы увидели мертвую мать? Я в этом сомневаюсь.

– Но с чего ты взяла, что они до сих пор вместе? Прошло пятнадцать лет, и мы не знаем, как они жили все это время.

Соррель кивнула.

– Ты права, моя дорогая… но поверь, тебе не стоит об этом тревожиться. Во всех мирах время течет по-разному. В Таллиноре прошло не так много лет… Давай думать только о хорошем, ладно? Все и так слишком запуталось, так что не будем ломать голову и представлять, как все может быть скверно. Ваш отец жив. Он призвал вас. Всему свое время.

А она совсем выбилась из сил, подумала Лаурин. Еще не перевалило за полдень, а старушке уже приходится выбирать, идти или разговаривать. Странно: в том мире она казалась крепкой и здоровой. А здесь… Здесь она стала как сухая веточка: нажми посильнее – и переломишь. Конечно, они проделали такой долгий путь, и все пешком. Сама Лаурин, наверно, за всю свою жизнь столько не прошагала. За всю свою прошлую жизнь, которая уже начала забываться и в которой она была настоящей лентяйкой – только и думала о том, чтобы лишний раз не пошевелиться. Но последнее время они с Соррелью идут и идут, от рассвета до заката. Лаурин уже стала замечать, что платье на ней висит мешком, зато на душе становится легче. Наверно, и кожа стала лучше – можно даже не смотреться в зеркало.

Но это было не единственное чудо, которое она познала, шагая по дорогам Таллинора. Какое это, оказывается, наслаждение – быть Лаурин! Лишь одна тучка омрачала ее сияющий небосвод: слова брата, которые она услышала, когда в последний раз разговаривала с ним мысленно.

Что это за девушка, которой он должен помочь? Кто она, эта Ийсеуль? Пусть это даже просто дружба – как ее брат мог так легко с кем-то сблизиться? Лаурин презрительно фыркнула. Соррель недоуменно посмотрела на девочку, но та сделала вид, что ничего не заметила и снова зашагала вперед.