Доргрил ждал. Несомненно, его вторжение потрясло этого юношу, который не состарился ни на один день с тех пор, как был Связан. Нужно просто выбрать удачный момент. А пока – молчать и ничего не предпринимать, пока мальчик не успокоится. Когда дыхание Орлака снова стало ровным, дядя заговорил.

«Между прочим, я могу тебе помочь».

«Как?» – угрюмо отозвался племянник.

«Я хорошо знаю человека, которого ты ищешь».

«Ты ничего не знаешь!» – яростно выкрикнул Орлак. В этот миг он был готов в отчаянии готов броситься с горы. Много веков подряд он без устали вел битву – и все зря. Теперь он во власти этого создания… Снова в ловушке.

«О, я неплохо осведомлен. Я знаю, как зовут этого человека. Знаю, что ты призвал его, чтобы он полюбовался, как ты добиваешь Темезиуса. Я знаю, как он выглядит. Я знаю, кого он любит, кто любит его».

Да, это и в самом деле стоит знать!

«И откуда это тебе известно?»

Он почувствовал, как существо заворочалось внутри него, словно устраиваясь поудобнее. Кажется, дядюшка получит большое удовольствие, делясь с ним своими познаниями.

«Я следил не только за твоей битвой. Я следил за человеком по имени Торкин Гинт. Да, первые столетия в Пустоте я не знал ничего, кроме отчаяния. Я был в гневе, я был оскорблен, а прочее было мне безразлично, – Доргрил издал колючий смешок. – Все, кроме унижения, которому меня подвергли. Лисе сказала мне о тебе пару слов, но какое мне было дело до того, с кем ты сражаешься и почему? Тебе все равно оставаться там целую вечность, подумал я. Но потом ты стал одерживать победу за победой. Ты сокрушал этих жалких недоумков, которых поставили тебя стеречь. Я не мог не восхищаться твоим упорством. Потом я узнал, что с тобой случилось, и мне стало любопытно. Может быть, подумал я, тебе и впрямь удастся вырваться на свободу? Я стал следить за Меркудом и понял, что он ведет поиски, – но что он искал? Лисе отказалась мне объяснить. И вот в один прекрасный день я увидел, что он взял себе в ученики молодого деревенского писаря по имени Торкин Гинт. Понятно, что это было неспроста. Парень обладал удивительным даром творить волшебство. Конечно, это всего лишь «стихийный дар», а не то Искусство Силы, которое некогда почиталось. Он могуч, хотя… как может сила простого смертного сравниться с мощью богов? Однако Сонм верит, что Торкин Гинт спасет Таллинор от твоего гнева. На него возлагают огромные надежды. Я помогу тебе найти и уничтожить его. Ты представить себе не можешь, какое это будет наслаждение».

Некоторое время Орлак хранил молчание. Над этим стоило хорошо подумать.

«А ты? – наконец спросил он. – Чего ты этим добьешься?»

«Я же сказал – наслаждение! Я люблю развлекаться. К тому же не могу упустить случай нанести Дарганоту ответный удар. Твоя сила, моя хитрость… Ты представить себе не можешь, во что мы превратим Таллинор. Пусть случится все, чего так боится твой отец. Пусть страдают люди. А ты насладишься местью. Ты же знаешь: месть – это блюдо, которое всегда подают на сладкое».

Доргрил рассмеялся. Судя по тому, как звучал этот смех, он находился на грани безумия.

Как и мой, подумал Орлак. Но я никогда не сходил с ума. А вот Доргрил явно повредился в рассудке. Однако это не повод отказываться от расспросов.

«А что будет потом, Доргрил? После того, как мы сотрем Таллинор с лица земли, уничтожим Королевства, разделаемся с Торкином Гинтом и всеми, кого он любит… что будет потом? Чего еще ты от меня потребуешь?»

Кажется, Доргрил не сразу нашелся, что ответить.