|
Я представляла, как Роберт, чтобы не привлекать внимание соседей, ведет вас в темноте, как вы держите его за руку, пересекая сонные ландшафты погруженной во мрак мебели, поблескивающей там и сям в свете уличного фонаря. Вы возвращали мне мой визит, хоть тогда и не знали об этом. И уж конечно, вы так и не смогли увидеть ее - прославленную жену - меня. Вот в этом и состояла задача. Приманить вас. Это, должно быть, - о, ни с чем не сравнимое, как я себе представляла, удовольствие - увидеть жену своего любовника: посочувствовать бедненькой, а я знаю, у вас бы это получилось прекрасно, и втайне отпраздновать победу над ней. Не говоря уж о том, чтобы сравнить ваше тело с ее, чего вы несомненно жаждали. Жена Роберта. Вот она, его жена. Почему он ее просто не укокошил? Впрочем, быть может, вы искали наслаждений порядка более высокого - наслаждений чувством вины… дрожью раскаяния… и прочих утонченных прелестей в этом роде. Ведь мы, я думаю, согласимся, мы с вами, что вы - женщина, неравнодушная к маленьким радостям жизни. Ну, разумеется, и я бы свое удовольствие получила. Ваш визит сказал бы мне то, что я всегда так страстно желала узнать: сообщил ли вам Роберт о сделанном им признании. Потому что, если бы сообщил, вы бы ни за что не пришли. Впрочем, я знала, что вы придете. Я желала вашего прихода. Ставила на него. Я раскину - точно паук - объявления, и вы прилетите - как муха. И я покажу вам дом. Расскажу мою историю. А после, когда вы все увидите, когда поймете, что натворили, - вы, женщина тонкая, женщина, подобная мне, - после вы поймете и то, как вам следует с собой поступить. И поступите правильно.
О нет, не сразу, не в тот же день. В какой-то другой или, скажем, однажды ночью, часика в три утра, когда вы без всякой на то причины проснетесь и не сможете снова заснуть, когда каждая мельчайшая частность вашей жизни покажется вам неверной, когда вы заглянете в свое сердце и увидите крыс, летучих мышей и мертвые кости, когда душа ваша обратится в ком ледяной коросты, тогда, если вы внимательно вслушаетесь, в ваших ушах зазвучит мой шепот. И вы наберетесь храбрости. Знаете, оно ведь не трудно. Столько всяких способов! В каждой комнате отыщется что-нибудь острое, какой-нибудь тупой, тяжелый предмет, опасные приспособления любых разновидностей. Таблетки в шкафчике, отрава в подвале, ножи в кухонном буфете. Веревка. Высоко расположенное окно. Просто, как дважды два. Проще пареной репы. Вам известно, где в нашем городе продают оружие? Женщине вроде вас купить его не составит никакого труда. В висок. В рот. В сердце. В ровное место между глазами. Подумайте об этом! Рука ваша вытянута поперек кровати, голова откинута назад, волосы рассыпаны по подушке. Так благопристойно, так… романтично. Вам же нравится вот так о себе думать, верно? В смысле - романтическая женщина. Женщина из кино - волосы, разметенные ветром, платье, липнущее к ногам. Хотя нет - нет - если подумать, возможно, вашему стилю отвечает иной конец. Ну, допустим, такой. Обледенелая дорога, неожиданный поворот, неистово вращаемый руль. Неплохо? Вам по душе? Ведь это, знаете ли, был не несчастный случай. Вы что же, и вправду думали - несчастный случай, и только? Случай? Ой, бросьте. Знаете что это было? Придуманное Робертом решение проблемы. Да! И если бы не вы… Да! Вы! Убийца! Вы! Заявиться в мой дом! И этот кошмарный телефон. Роберт что? Что он? Корка льда? Ненавижу телефоны… голоса без лиц… призраки в мертвом доме… разговаривают с тобой в темноте. Шепчут. Чшшш. Я знала, что вы придете. Знала, заявитесь. А вы - знали, что я знала? Про вас и Роберта? Ведь знали же, в глубине-то души. Думаю, знали. Да, думаю, да. Или еще эти мирные сцены… на коврике у огня, маленькая коричневая бутылка между вами… или свернувшись в любимом кресле. Наконец-то покой. Потому что никаким иным способом вам его, знаете ли, нипочем не получить. И мне нипочем не получить его иным способом. Вы дурно поступили, дорогая моя. Боюсь, что так. |
