|
Она боялась, что он может и выстрелить. Так, мол, и говорил: «Застрелю, если не прекратишь голой жопой перед мужиками вертеть!» Она у меня спрашивала, как ей поступить. И меня спрашивала, и Анжелику. Я сказал, чтобы обращалась в милицию, но она не хотела поэта своего подставлять. Я уговаривал, Кодекс показывал, объяснял, что за добровольную сдачу оружия никакой ответственности нет, даже заплатить могут немного, но она все равно отказалась. Тогда я предложил ей дождаться, пока Миша куда-нибудь уйдёт, и выбросить винтовку на помойку. Или в мусоропровод. Не важно куда, лишь бы убрать из квартиры, а потом по «02» позвонить, анонимно. Сказать: так, мол, и так, в таком-то месте ищите оружие. И все, проблемы нет. Она обещала подумать. Переживала только, что Миша слишком редко из дома уходит, долго придётся случая ждать. Тогда я сказал, что могу его пригласить, якобы на новое прослушивание, а она в это время все и обтяпает. Как раз на этой неделе мы собирались операцию провернуть…
Глава пятая
Разлад в стане коллег. — Утомительное ожидание. — Дождались! — Допрос поэта. — Поэт обличает. — Схватка на лестнице. — Оперативное опознание С самого начала дело пошло наперекосяк. Звонить Максиму Коля не стал. Они жили в одном доме, так что Николай просто накинул куртку поверх спортивного костюма, купил в ларьке сигареты, а потом дошёл до соседнего подъезда. Квартира Макса располагалась на первом этаже, он заметил коллегу в окно и открыл ему дверь, не дожидаясь звонка. — Привет. Случилось чего, или так, пивка выпить? — Денис халтурой озадачил. Впишешься? — Куда деваться? Год назад у Макса родился ребёнок, так что сейчас детектив был готов воспользоваться любым случаем, чтобы лишний раз улизнуть из дома, подальше от криков, сосок и грязных пелёнок. Тем более, когда можно было совместить отдых от семьи и дополнительный заработок. — Дэник не сказал, сколько заплатит? — Не обидит, наверное. Ермаков занимал в фирме пост не то чтобы очень высокий, но значительный во многих отношениях, так что с ним стремились поддерживать хорошие отношения. Тем более, что частыми просьбами он не обременял и всякий раз, когда такое случалось, платил достаточно щедро. — Если часов шесть отсидим, то по тысчонке, наверное, выйдет, — прикинул Макс возможный доход. — Не Бог весть что, но у меня каждая копейка сейчас на счету. Доктор сказал, что мелкого на массаж надо возить, а там один сеанс полторы сотни стоит. А если этого хрена, в чёрном пальто, мы задержим — тогда, наверное, и премия какая-нибудь прибавится. — Лучше бы он не пришёл, — попытался остудить пыл напарника Николай, но Макс только рукой махнул: — Чего нам бояться? Давай звони Макарычу, а я быстренько соберусь. Оставив Николая в коридоре, Максим ушёл в комнату и плотно затворил дверь, чтобы не было слышно, как он станет объяснять жене причину непредвиденной отлучки. Макарыч стал выкобениваться. Он был стреляный воробей и с полным основанием считал, что на кривой кобыле его не объедешь. Год назад он уволился из милиции в звании старшего прапора с должности водителя службы наружного наблюдения, которую и занимал практически все двадцать пять лет, которые носил погоны. В оперативной работе он разбирался постольку-поскольку, но город знал назубок, любую машину водил виртуозно и обладал способностью всегда ускользать от внимания, не важно, находился он за рулём своей тачки, в толпе пешеходов или над писсуаром общественного ватерклозета. Долгие месяцы, если не годы, которые он провёл в ожидании «объекта», выработали в Макарыче неистребимую привычку обсуждать руководство, запоминать слухи и анализировать сплетни, шлейф которых неминуемо сопровождает любого начальника. |
