— Ну вы… Чёрт! Ну как я могу это?..

Акулов органически не мог принимать от женщин дорогие подарки. Такие, стоимость которых превышала его собственные финансовые возможности. То есть практически все…

А что теперь делать? Передаривать машину обратно? Срочно продавать и возвращать женщинам деньги? Не станут брать — втихаря подсовывать в карманы и сумочки?

Черт!

Даже лоб намок. Акулов стряхнул капли тыльной стороной кисти, бросил документы на кухонный стол:

— Ну, спасибо!

Рассмеявшись, сестра поцеловала его в щёку. После этого состоялся праздничный обед, который был прерван телефонным звонком дежурного.

— Мне кажется, ты даже рад этому вызову, — заметила Виктория, наблюдая за поспешными сборами брата.

— Конечно! Не терпится похвастаться машиной. С тех пор, как освободился, я временами чувствую себя кем-то вроде альфонса. Одежда, пейджер, теперь вот «колеса»… А сам себя я обеспечить не могу.

— Кто же виноват, что ты выбрал себе такое призвание?

К работе Андрея сестра относилась в целом доброжелательно, но с оттенком снисходительности. Раз уж нравится взрослому мужику развлекаться лотереей «полицейские и воры» вместо того, чтобы зарабатывать деньги, — что ж, пусть побалуется, пока не надоест, не поумнеет, не ощутит потребности жить, а не играть во взрослую жизнь. Потом, наверное, возьмётся за ум. Андрей с ней не спорил, не пытался переубедить. Ни она сама, ни её ближайшие друзья, насколько он знал, с проявлениями открытого криминала ни разу не сталкивались, Бог миловал, так что судить о занятиях брата Виктория могла лишь крайне поверхностно, по газетам, фильмам и чужим рассказам, в которых на один процент правды приходилось девяносто девять вранья.

— Призвание не выбирают, — ответил Акулов. — Ты, кажется, просила тебя подвезти?

— Если у тебя есть время.

— Есть, поехали.

— Позвони, если задержишься, — напутствовала мама, закрывая дверь, а потом, глядя на детей в окно, самой себе сказала: — Как пятнадцать лет назад, когда вместе в школу ходили…

В то время отец уже оставил семью и не напоминал о себе даже алиментами, так что Ирине Константиновне приходилось с утра до позднего вечера пропадать на двух работах, и забота о младшей сестре легла на плечи Андрея. Он как-то справлялся, успевая и за Викой присмотреть, и на свои футбольные тренировки попасть. Учились, правда, оба неважно, только по гуманитарным предметам и физкультуре получали положительные отметки, а с точными науками был полный завал.

Акулов нажал кнопочку на брелоке сигнализации. «Восьмёрка» ответила писком и миганием фар. Распахнул пассажирскую дверцу, помог сестре сесть. Обходя машину со стороны капота, подумал, что эта модель, пожалуй, одно из немногих относительно приличных достижений отечественного автопрома. Кажется, в середине восьмидесятых Горбачёв обещал, что в две тысячи каком-то году мы станем законодателями мировой автомобильной моды. Теперь можно вздохнуть с облегчением, что этого не произошло. Страшно представить, как выглядели бы модели ведущих иностранных фирм, если бы эталоном дизайна и технических решений считался ВАЗ десятого семейства. Мысленно перефразируя рекламный слогам, Андрей усмехнулся: «Ключ к дорогам России. ЛАДА: разбить не жалко!»

— Тебе куда, на работу? — спросил он сестру, устраиваясь за рулём.

— Сначала домой. До первого выступления ещё несколько часов. Поваляюсь на диване, книжку почитаю. Чего ты смеёшься? Пока тебя не было, я привыкла читать…

Сколько Андрей себя помнил, отношения Виктории с литературой складывались напряжённо.