— А ты видел их машину?

— Анжелика описала их повреждения. А её телефон я сам покупал за четыреста баксов, новая модель со всеми мыслимыми наворотами. Лучше, чем у меня.

— Зачем ей была нужна такая дорогая штуковина? И почему её покупал ты?

— Это был подарок ко дню рождения. У нас в коллективе так принято.

Андрей подумал о своей машине. Феликс Платонович продолжал:

— Никто не знал адрес этого зала. Мы специально держали его в секрете.

— Что, одолевали поклонники?

— Могли возникнуть проблемы. Знаете, на выступления разные люди приходят. Некоторые, например, считают, что за деньги можно купить все, и пристают с дурацкими предложениями. Потанцевать на частной вечеринке, например. А то и вовсе — в какой-нибудь сауне.

— Такие предложения вы отклоняли?

— Конечно! Хотя… — Градский замялся, — Хотя мне приходилось слышать, что Мартынова несколько раз соглашалась.

— От кого?

— Что — от кого?

— Кто говорил об этом?

— Администраторы в «Ливне». В точности никто сказать не мог, но слухи ходили. Как и про то, что я с Мартыновой сплю. Я пытался её расспросить, намекал, что у меня есть точная информация и ей будет лучше признаться, но Анжелика только рассмеялась. Мне показалось, что она врёт, что подобные выступления имели место в действительности, но доказать этого я не мог.

— А что бы было, если бы удалось доказать?

— Сложный вопрос. С одной стороны, такие «халтуры» подрывают нашу репутацию. С другой — не выгонять же её! Попытался бы ещё раз поговорить, пристыдить, что ли, как-то… Не знаю! Иногда мне казалось, что лучше ничего не знать по этому поводу.

Волгину было заметно, что Андрею хочется спросить про сестру, про её отношение к приработкам на стороне, но по какой-то причине он сдерживается.

— Я не воспринял угрозу реально и не принял мер безопасности. Признаю свою вину. — Градский помолчал, склонив голову с чётким белым пробором.

— Когда возвращается Нина?

Феликс Платонович посмотрел на Акулова, задавшего этот вопрос, и усмехнулся:

— Будете проверять моё алиби?

— В первую очередь.

— Боюсь, что для этого вам придётся поехать в Грецию. Пятнадцатого декабря я лечу к Нине, перед Новым годом мы регистрируем брак. Я вернусь в феврале, она — не раньше будущего лета. В аэропорту мы были вдвоём, свою машину я ставил на обычную, неохраняемую стоянку. Документы у меня никто не проверял, я не ссорился с кассиршами и не падал в обморок, так что вряд ли кто-нибудь меня вспомнит. Но в связи с этим хочу сказать, что от смерти девушек мне никакой выгоды нет. Кажется, для раскрытия преступления надо понять мотив, которым руководствовался преступник? У меня не было никакой корысти их убивать. Сплошные убытки. В том числе похороны, которые, видимо, придётся оплачивать мне.

— Конкуренты? Кто-то ведь должен выиграть от того, что «Сюрприз» прекратил существование.

— Я думал об этом. Конечно, есть люди, которые желали нам зла, но до подобных методов никогда не доходило. Здесь не такие доходы, чтобы стоило нанимать киллера… Тем более, нет никаких гарантий, что я, например, стану приглашать на выступления в КВД или «Ливень» коллективы со стороны. Мне кажется, прежде чем стрелять в девчонок, должны были приехать ко мне, попытаться договориться. Но никто ко мне не приезжал, последнее время всё шло, как обычно.

— Проблемы с «крышей»?

Градский отрицательно покачал головой:

— Как таковой, её у нас просто нет.