— Это же настоящее чудо! — воскликнула она. — Друг мой, вы совершите безумный поступок!..

— Вы действительно находите, что эти жемчужины красивы?

— Конечно. У них превосходный блеск и чудесная правильная форма… Знаете, дорогой мой, я никогда не видела ничего подобного, разве что те, которые у меня украли… Мне было очень больно, что я их потеряла… Вы ведь знаете, они перешли ко мне от моей бедной матери… Я никогда не подумала бы, что смогу увидеть жемчуг подобного качества…

— Вы считаете, что у них такой же красивый блеск?

Соня Данидофф все еще рассматривала две жемчужины, преподнесенные ей женихом.

— Это удивительно, — вдруг сказала она, — по некоторым особенностям их блеска, клянусь вам, мой дорогой друг, мне кажется, что вы мне преподносите мой собственный украденный жемчуг…

Томери, казалось, только и ждал этих слов.

— Соня, вы действительно считаете, что он похож на жемчуг того колье, которое украли у вас в моем доме?

— Я вам повторяю, что они совершенно идентичны…

— Мне кажется, моя дорогая, вы не ошибаетесь. У меня есть причины, чтобы предположить, что вы действительно держите в руках две из ранее принадлежавших вам жемчужин…

И Томери рассказал невесте о странной посетительнице и о ее предложении.

Услышав это, Соня Данидофф воскликнула:

— Но вы же не пойдете к этим людям совсем один?

— Почему?

— Если предположить, что это грабители…

— Ну и что?

— Они будут знать, что у вас при себе крупная сумма денег, поскольку вы собираетесь приобрести жемчуг. Поступить так — совершенно неблагоразумно…

Сахарозаводчик пожал плечами.

— Вы шутите! — сказал он. — Если бы преступники намеревались устроить мне ловушку, они нашли бы тысячу других способов, и потом, необходима большая смелость, чтобы посоветовать мне показать вам этот жемчуг заранее и привлечь мое внимание к тому, что речь идет об украденных жемчужинах!… Нет… нет… успокойтесь. Эту торговку не могли подослать преступники. Она просто осведомительница полиции, принявшая меры предосторожности, и, идя за ней, я не подвергаюсь никакому риску…

Соню Данидофф мало убеждали аргументы сахарозаводчика…

— И все-таки меня это пугает, — сказала она, — если вам кажется, что вы не подвергаетесь никакой опасности, позвольте мне пойти с вами. Мы вместе пойдем и опознаем этот жемчуг.

— Согласиться на подобное предложение было бы последней бестактностью с моей стороны. Одно из двух: либо нет никакой опасности, и я буду сожалеть о том, что вытащил вас в такую мерзкую погоду, либо опасность есть, и я буду еще больше сожалеть о том, что вы подвергаетесь подобному риску вместе со мной… Пожалуйста, Соня, не настаивайте… Я же не ребенок! И я буду внимателен…

Несколько минут спустя сахарозаводчик покинул молодую женщину и направился в «Кафе де ля Пэ», о встрече в котором он договорился с посредницей в торговле бриллиантами…

Она уже ждала Томери и встретила его самой благосклонной улыбкой.

— Я убеждена, месье, — сказала она, — что госпожа Соня Данидофф заинтересовалась предложением, которое вы ей сделали?

— Действительно… Не хотите ли вы сразу же проводить меня к вашему ювелиру?

— Как вам будет угодно, месье. Так даже лучше…

Сахарозаводчик подозвал фиакр и устроился в нем вместе с торговкой, которая на ходу бросила адрес кучеру.

Когда минут двадцать спустя они сошли у дверей дома, где жил владелец жемчуга, Томери о нем так ничего и не узнал.