— Я был причастен?.. Необычные события?.. Что, черт возьми, вы хотите сказать?

— То, мой дорогой Фандор, что сегодня утром рассмешило весь Париж. Полиция была одурачена. И вы тоже были одурачены. Кстати, вот, вы мне только что рассказывали, что ваш полицейский фургон попал в аварию. Вы знаете, что произошло?

— Хотелось бы знать!

— В ваш фургон врезался автомобиль, водитель которого был чрезвычайно неловок… или, наоборот, слишком ловок…

— Гм?..

— Поймите меня! Я вам говорю, что «воронок», в котором вы находились, был наполовину разрушен в результате столкновения. Его кучер понял, что не сможет сам отремонтировать его и позвонил в префектуру. Оттуда ему выслали подмогу и предписали сразу же после ремонта отправляться в тюрьму предварительного заключения, не заезжая на участок на бульваре Эксельманс, из которого, в виде исключения, арестованных заберут завтра утром. К сожалению, этот телефонный обмен занял некоторое время и, когда из префектуры полиции позвонили в участок на бульваре Эксельманс, чтобы предупредить их о том, что не следует дожидаться «воронка», служащий тюрьмы предварительного заключения был чрезвычайно удивлен: «воронок» уже заезжал на участок в Отёй и забрал арестованных, в частности, знаменитого Жюля.

— Я ничего не понимаю, — сказал Фандор, — нет, действительно, я ничего не понимаю!

— Сейчас поймете, мой дорогой друг. «Воронок», в котором вы находились, попал в аварию не случайно, а вследствие предварительного замысла. Ему помешали доехать до участка в Отёй. А тем временем другой «воронок», украденный перед Дворцом Правосудия дерзкими соучастниками, переодетыми в кучера и республиканского гвардейца, заехал на участок в Отёй. Незнакомцы подали на подпись фальшивые документы и выкрали из-под носа у комиссара всех арестованных…

— Ну и, — сказал Фандор хрипящим голосом, прерывисто дыша, — ну и что с ним стало, с этим ложным «воронком»?

— Его нашли на рассвете у Булонского леса и, конечно, пустым.

— Значит, Жюль сбежал?

— Вы правильно заметили…

— А кому принадлежала машина, которая, как вы говорите, специально столкнулась с «воронком»?

— О! Приготовьтесь к сюрпризу. Это самое непонятное из всего, и оно может привести к формулированию заключения обо всех «делах Доллона». Она принадлежала… вы не догадываетесь, Фандор?

Репортер покачал головой:

— Вы говорите загадками, я ужасно не люблю этого…

— Так вот, мой дорогой друг, она принадлежит тому, кого вы, конечно же, не заподозрили бы. Один из свидетелей записал номер. Я только что его проверил. Так вот, она принадлежит… Она принадлежит господину Томери…

— Господину Томери?

— Ему самому… И я только что выдал ордер на его арест. Между нами говоря, я считаю господина Томери виновным и надеюсь, что где-то через час он будет у меня в кабинете! Но, как только господин Фюзелье произнес эти слова, убежденный в эффекте, который они должны произвести, Жером Фандор откинулся в кресле и разразился смехом.

Теперь уже господин Фюзелье недоумевал.

— Но… что смешного вы в этом находите?

Однако Фандор взял себя в руки:

— О-о! Ничего! Только, господин Фюзелье, я задаюсь вопросом, действительно ли господин Томери, громадный мужчина, хорошо сбитый, смог найти способ везде оставлять отпечатки пальцев Жака Доллона!..

— Но он не оставляет отпечатков пальцев Жака Доллона, поскольку Жак Доллон жив, он приходил к своей сестре, вы же сами это признали.