Настоятельница сразу же ответила веселым тоном, который не соответствовал ее холодному и сдержанному внешнему виду:

— Значит, у вас не хватило терпения дожидаться ответа у телефона и вы предпочли прийти. Представьте себе, что, пока мы искали монахиню, занимающуюся этой девушкой, разговор был прерван, вот почему мы не смогли вам ничего сообщить.

Жером Фандор озадаченно слушал:

— Я не понимаю, мадам?..

Настоятельница продолжала:

— Уж не хотите ли вы сказать, что это не вы звонили около девяти часов утра и справлялись о мадемуазель Доллон?

— Никоим образом.

— В таком случае я сама больше ничего не понимаю! Однако это не важно. Вы сейчас сможете навестить вашу протеже.

Настоятельница нажала на кнопку звонка.

— Отведите, пожалуйста, сестра моя, — сказала она вошедшей монахине, — господина к мадемуазель Доллон. Только что она гуляла в парке. Должно быть она еще там. Месье, я прощаюсь с вами.

Быстро и бесшумно скользя по натертому паркету, настоятельница исчезла, оставив Жерома Фандора одного с монахиней, которая должна была провести его по лабиринту монастыря. Она уже приглашала его, любезным жестом указывая путь. Жером Фандор последовал за ней, глубоко потрясенный тем, что он только что услышал от настоятельницы.

Как кто-то уже мог знать, где скрывается девушка?

Кто же мог звонить, чтобы справиться о ней?

Монахиня провела молодого человека через большой прямоугольный двор, затем по коридорам и под сводами, расположенными в форме лабиринта, и вдруг они вышли на террасу, расположенную над огромным парком, простирающимся насколько хватает глаз. Справа от него — густой лес с вековыми деревьями, грабовая роща и густая чаща. Слева — настоящие луга с несколькими коровами вдалеке, мирно жующими жвачку в тени цветущих яблоневых деревьев. Можно было подумать, что находишься в сотне лье от Парижа в настоящей нормандской деревне.

Жером Фандор не смог сдержать своего удивления, выдохнув длинное «а — а!», которое монахиня прекрасно поняла.

— Нашим воспитанницам здесь очень хорошо, — сказала она, — уж свежего воздуха им хватает… Девушка, которую вы ищете, месье, прогуливается по этой аллее. Кстати, вот она направляется сюда. Я вас оставляю.

Действительно, Жером Фандор тоже заметил элегантный силуэт Элизабет Доллон, который вырисовывался на залитом солнцем сельском пейзаже. Девушка, узнав журналиста, торопилась к нему.

В скромном черном платье, которое так дивно контрастировало с ее сверкающими золотистыми волосами, она казалась еще более красивой, более очаровательной, чем когда-либо.

Элизабет Доллон взяла руки молодого человека и пылко сжала их в своих руках.

— Ах, спасибо, — сказала она, — спасибо месье, что вы уже сегодня с утра пришли проведать вашу протеже. Я знаю, как мало свободного времени оставляет вам ваша работа. И я почти сержусь на себя за то, что причиняю вам столько беспокойства из-за своей несносной персоны. Но дело в том, что, понимаете, — рыдания сжали горло девушки, — я сейчас чувствую себя такой одинокой, такой потерянной… Я никому больше не доверяю, кроме вас. Я словно потерпевшее кораблекрушение судно, которое волны бросают во все стороны, мне кажется, что я окружена врагами, противниками, я живу в каком-то кошмаре… Что бы я делала без вас?

Молодой человек, взволнованный так просто и где-то даже наивно изложенными невзгодами, также в ответ сжал руки девушки.

— Знаете, мадемуазель, — тихо произнес он, взволнованный более, чем ему хотелось бы казаться, — вы можете полностью положиться на меня. Я считаю, что правильно сделал, что предложил вам отдохнуть здесь несколько дней и гарантировать таким образом полную безопасность на тот случай, если у вас существуют какие-либо враги, во что я почти не верю.