Мне не нужно было волноваться. Я клянусь, я просыпалась каждый час, чтобы проверить время. Когда наступило утро, я вытащила себя из кровати, чувствуя еще большее измождение, чем когда легла.

И все равно я торопливо собиралась, одновременно распеваясь. Я накинула пару выцветших джинсов и толстовку. Я не собиралась входить в зал в блестящем наряде. Профессионалы, я уверена, переодеваются после прихода.

Мама позвонила в 8:15, чтобы пожелать мне удачи. Я вошла в гараж в 8:30, чтобы положить вещи в багажник и обнаружила, что Эдриан забрала машину. Мне это особенно понравилось, учитывая, что Эдриан не должна была никуда ехать и она знала, что мне нужна машина, чтобы добраться до зала Бизли на кампусе на прослушивания. Я позвонила на её сотовый. Она не ответила. Потом я в панике позвонила Молли, и к счастью, они еще не уехали и смогли сделать крюк и забрать меня. В 8:55 мы подошли к стойке регистрации. Нам нужно было быть там к 8:45, даже несмотря на то, что прослушивания не начнутся до девяти.

Женщина за стойкой, казалось, не заметила, или ей было все равно, что мы опоздали. Она даже не спросила, есть ли у нас доказательства того, что Молли и Полли — ученики на хорошем счету, хотя мы готовились подтвердить это звонком школьному секретарю. Они просто передала мне пакет с листовками и большой белый листок с номером 63, потом попросила меня проверить название моей группы, напечатанное на её листке.

Список состоял из более чем 100 имен. Многих из них я не узнала. Должно быть, это ребята из Москвы и других соседних городков. После того, как мы закончили подписывать бумаги, она сказала нам ждать своей очереди в коридоре.

— Но мы в очереди шестьдесят третьи? — спросила я. — Сколько пройдет времени до того, как нас вызовут?

Она холодно посмотрела на меня, как будто я уже должна знать, или по меньшей мере было неприлично спрашивать.

— В среднем прослушивание занимает три минуты, но иногда всё идет гораздо быстрее и если ты пропустишь очередь, то это всё. Мы не будем слушать вас потом. Поэтому мы просим, чтобы все конкурсанты оставались в коридоре и не покидали здания.

— Спасибо, — я отвернулась, подсчитывая в уме.

Молли уже посчитала.

— Около трех часов, — сказала она. — Хорошо, что я взяла книгу.

Три часа? Почему нам велели так рано приехать, и почему я не подумала о том, чтобы привезти что-нибудь, что угодно, чтобы провести время?

Я узнала несколько ребят из Пуллмана, слоняющихся неподалеку, кто-то в обычной одежде, кто-то выглядел как рок-звезды, но я не увидела Рика. Как профессионал, он явно уже знал, что не нужно приходить вовремя.

С него сталось бы быть в числе первых, но нет, пока худой мужчина с козлиной бородкой приветствовал нас на прослушиваниях и давал указания, я осмотрелась вокруг и нашла десять первых участников. Они уже прикололи номера к футболкам. После того, как мужчина с бородкой закончил вещать, и нам пришлось убраться со сцены так быстро, как только возможно, он повел десять первых участников за кулисы.

Молли, Полли и я нашли укромный уголок и несколько раз всё повторили. Было нечем заняться, только слушать обрывки музыки, долетавшие до коридора.

Когда женщина за стойкой сказала мне, что в среднем прослушивании занимает три минуты, я не поняла, что она имела в виду, что судьи дают тебе только 30 секунд, если ты им не понравишься. Если ты им понравишься, они позволяют тебе петь минуту или две. Еще одна минута уходит на то, чтобы загонять и сгонять людей со сцены. Я спрашивала у конкурсантов, которые возвращались в коридор в разной степени беспокойства, какую часть своей песни им удалось спеть.