До сего момента я все твердила себе, что это не мое дело. Я позволила втянуть себя во все это, когда, действуя скорее инстинктивно, чем из здравого смысла, я помогла Гордону выбраться через заднюю дверь его дома. Именно это и пыталась сделать Мойра для Рори. Когда Гордон получил своего адвоката и выбрался из пещеры, я снова стала твердить себе, что это не мое дело, меня это не касается, однако без особого успеха. Теперь же Мойре предстояло провести очень долгое время в Чили, если выяснится, что Рори виновен в убийстве. Теперь это очень даже меня касалось.

Я считала, что Рори не убивал тех двоих и не пытался убить дочь своего друга, Гордона. И я не изменила своего мнения насчет Гордона несмотря на последнее его разоблачение. Несомненно, мне нужно было найти кого-то, кто имел связь со всеми тремя, даже четырьмя, жертвами. Мне пришлось признать, что самоубийство Сета было связано со всем этим. Он сказал, что ему жаль, что он хочет искупить содеянное. Он явно знал Дэйва, он сказал, что Дэйв и Джаспер давно знакомы друг с другом.

На ум приходило много людей, у которых были причины ненавидеть Джаспера и, возможно, даже способных убить его. С Дэйвом было сложнее, потому что единственный человек, приходивший на ум, который захотел бы заткнуть ему рот, был сам Джаспер. Здесь наверняка было что-то еще.

Я вернулась в отель с кучей мыслей, схватила несколько вещей, необходимых Мойре, и завезла их в участок к карабинерам перед тем, как ехать в город. Я решила, что было несколько областей, недостаток знания в которых служил серьезным препятствием для выяснения всех моментов. Я составила из них список и дала себе двадцать четыре часа, чтобы выяснить, что же мне надо сделать, чтобы вытащить Мойру из тюрьмы.

Самым первым пунктом шел маленький вопрос о дощечке с ронгоронго и то, что она была у Гордона, по словам Рори. Вторым пунктом был вопрос о родственной связи Гордона и Габриэлы и где нашли Габриэлу. Мне нужно было поговорить с Викторией или Гордоном об адвокате для Мойры, так что я решила убить двух зайцев одним выстрелом, нанеся визит дому семейства Фэйеруэтера.

— Все просто и одновременно сложно, — сказала Виктория, после того как я позвонила адвокату, который, к сожалению, снова был в Сантьяго, и убедила его, что ему сейчас необходимо помочь Мойре. — Гордон был вместе с моей сестрой несколько лет, и у них две дочери, Габриэла и Эдит. Эдит родилась как раз перед тем, как моя сестра и Гордон разошлись. Я не могу иметь детей, и мне ужасно хотелось своего ребенка. Это прозвучит для вас очень странно, но моя мать настояла на том, чтобы Эдит отдали мне, когда она родилась. Я была не замужем, да и сейчас, полагаю, тоже. По закону Гордон все еще женат на моей сестре. Без сомнения, для вас это звучит как инцест. Надеюсь, вы позволите все объяснить. У моей сестры много детей. У нее было шесть до того, как она вышла замуж за Гордона, два от него и еще двое родились от ее нынешнего партнера. Женщины в этом обществе очень влиятельны. Мужчины могут теоретически возглавлять семьи и занимать публичный пост вроде мэра, но, поверьте мне, в семейных делах женщины принимают все важные решения. Моя мать приняла решение и настояла на том, чтобы Эдит отдали мне. Я люблю ее как свою собственную дочь.

Мы с Гордоном сошлись примерно пять лет назад, и, хотя моя мать не совсем одобряет такое положение вещей, я думаю, что мы с ним будем вместе всегда. К тому же она достаточно доброжелательно настроена, даже живет какое-то время у нас. И теперь одна из его дочерей с ним. Габриэла предпочла остаться со своей матерью.