Я впервые заметила, что и у Дэниела была татуировка, ящерка, на левом бицепсе.

— Неужели тут и правда у всех есть татуировки? — изумилась я.

— У многих есть, — ответил он. — Полагаю, это дань традиции. Эрориа сделала мне эту, когда мы обручились.

Было что-то в этих татуировках, что беспокоило меня, но я понять не могла, что именно. Я была не против того, чтобы Мойра сделала одну себе, и я подумала, что выберу и для себя что-нибудь очень скромное, вот только не могла себя заставить сделать ее. Мне было интересно, что все это значило. Я уверена, что это немного больно, но когда уши прокалывают, тоже неприятно. Я сама проколола уши лет двадцать пять назад и определенно никогда не жалела об этом. По какой-то причине, однако, на данный момент сама мысль о татуировке была мне отвратительна, чего я в себе никогда не замечала, да я и не задумывалась об этом раньше.

К этому времени автобусы были готовы отправляться. Мы поехали, а за нами Кент Кларк со своей командой в их фургоне. Кент решила, что чем терять еще больше времени, они лучше отснимут материал с участием группы на месте, чтобы потом использовать его в фильме как заставки.

Я влюбилась в Аху Акиви как только увидела его, один только взгляд на это место выветрил из головы беспокоящие меня мысли о татуировках. В отличие от других аху, которые находились на побережье, этот располагался в глубине острова — аху с семью моаи, смотрящими в сторону моря. Не знаю, почему он мне больше всех понравился, разве что было в нем некое изящество, которого не доставало более грандиозному Аху Тонгарики, нечто, что Брайан Мёрфи отнес к деликатной реставрации, выполненной его героем Биллом Маллоем.

Кристиан Хотус, молодой человек, которого Гордон описал как свою правую руку, был гидом на этой экскурсии, причем единственным, ибо Джаспер так и не соизволил появиться. Эдвина Расмуссен могла бы занять его место, но она предпочитала стоять под зонтиком, который всегда был при ней на улице — она пряталась под ним от солнца, — и критиковать, что она и делала все время, пока Кристиан говорил. Тем не менее, я подумала, что он выполнил свою работу гида более чем достойно. И тот факт, что он родился и вырос на Рапа-Нуи, только способствовал этому.

По его словам, существовало две легенды об этом аху. Одна рассказывала, что семь моаи представляли семь моряков, посланных Хоту Мату'а, чтобы найти остров, который он увидел в своих снах. Другая, возможно, более реалистичная, говорила, что эти семь статуй представляли семь предков клана, чью деревню охраняли моаи. Там было место еще для одной статуи, вероятно, чтобы почтить память человека, который создал моаи и высек эти семь, но клановые войны и опрокидывание статуй сделали невозможным поднятие восьмой.

Мы, группа примерно из двадцати человек, стояли перед аху, а Кристиан указывал на разные детали, рассказывал, что спустя какое-то время после того, как моаи были опрокинуты, аху стали местом захоронения.

— А теперь, — обратился он к нам, — следуйте за мной. Мы пройдем вокруг задней части, и я покажу вам нечто интересное.

Да уж, было интересно. А потом последовала сцена прямо как из немого кино про бестолковых полицейских «Кейстоунские копы». Кристиан обогнул край аху, я шла прямо позади него, щелкая фотоаппаратом все подряд. Ничего не замечая вокруг, кроме того, что было видно в объектив, я врезалась в Кристиана, который внезапно остановился. Когда я увидела, что его остановило, я тоже стала как вкопанная. Потом Энрике, носом уткнувшийся в свой путеводитель, врезался в меня, а затем и Брайан, восхваляющий работу Билла Маллоя, влетел в Энрике. И у нас получилось подобие столкновения машин нос в хвост на шоссе, только из пешеходов. Один за другим люди, огибавшие угол аху и смотревшие по сторонам, а не туда, куда идут, сталкивались с впередиидущим человеком.