Чарльз Бигнол, Орчард-стрит.

Выглядевший усталым и раздражительным, Холмс объяснил, что рассчитывал вернуться до пяти, но немного задержался и теперь горит желанием узнать об успехах Кроу в Америке.

Инспектор подробно рассказал обо всех стадиях расследования, закончившегося неудачной попыткой арестовать Профессора в Сан-Франциско. Зайти так далеко, подобраться так близко и потерпеть провал — что может быть хуже? И вот тогда, выслушав печальный монолог до конца, Холмс задал вопрос насчет преторианской гвардии.

— Поначалу в этой шайке было четверо, — продолжал он. — Некий китаец по имени Ли Чоу; пронырливый, с неприятной физиономией малый, Эмбер; бандит Альберт Спир и некто Пейджет. После известных событий весны 1894-го их осталось трое.

— Пейджета я знаю, — сухо отозвался Кроу. — Теперь появились двое новичков. Имена их мне пока неизвестны. Не приходится сомневаться, что китаец, Эмбер и Спир были с нашим другом — возможно, в разное время — в Америке.

— Что ж… — Холмс остановил на госте тяжелый взгляд. — У меня есть серьезные основания полагать, что по крайней мере один из них, Эмбер, уже возвратился в Лондон. Позавчера вечером его видели в нескольких местах, где нам с вами, загляни мы туда, пришлось бы драться не на жизнь, а на смерть. Я присматриваю за такими местами, хотя и не особенно регулярно. — Он рассмеялся. Смех прозвучал совсем невесело.

— И что?

— Собственный опыт позволяет мне сделать вывод, что там, где появляется хотя бы один из этих преторианцев, следует ждать и самого Мориарти.

Кроу ничего не оставалось, как только согласиться. Настроение упало еще ниже после того, как Холмс, выслушав отчет о командировке в Америке, воздержался от каких-либо комментариев. Объяснение молчанию могло быть только одно — поездка оказалась бесполезной. Тем не менее из дома 221-б Кроу вышел с некоторой надеждой. Возможно, Мориарти ближе, чем представлялось. Он уже решил, что завтра, составляя рапорт, представит дела в более или менее благоприятном свете. Пока же его ожидало возвращение на Кинг-стрит, где миссис Кроу пыталась взять на себя несвойственную ей социальную роль. Проблему нужно решать по мере возможности без конфликтов, и для этого придется действовать без спешки, спокойно и рассудительно.

Последовавшие дни характеризовались в доме на Альберт-сквер повышенной активностью. Процесс восстановления и реорганизации криминальной семьи Мориарти шел медленно и с большой осторожностью, но каждый день приносил какой-то результат: продвижение вперед или возвращение в родные пенаты заблудшего брата. Делалось все крайне скрытно, и имя самого профессора Мориарти практически не звучало.

Возложив в это критическое время текущую работу на плечи ближайших приближенных — которым немало помогал здоровяк Терремант со своими громилами, — Профессор ограничивался раздачей указаний, сосредоточив основное внимание на финансах: посещал скупщиков краденого, открывал новые банковские счета на вымышленные имена. По вечерам он играл на пианино, читал газеты, ругал политиков, называя их идиотами и изредка посвящал несколько час-другой еще одному своему хобби — фокусам.

В такие вечера Мориарти садился перед зеркалом, открывал знаменитую книгу профессора Хоффмана «Современная магия» и брал колоду карт. Свои успехи он скромно оценивал как значительные, поскольку овладел почти всеми описанными приемами. Он мог, например, делать раздачу пятью различными способами, менять и переворачивать карты, делать вольт и переворачивать колоду. Сэлли Ходжес, оставаясь иногда на ночь в доме на Альберт-сквер, исполняла в таких случаях роль подопытной свинки или, если угодно, изумленного зрителя, после чего оба отправлялись в постель, чтобы поиграть в другие игры.