Я взял всё ещё всхлипывающую Латифу за плечи, кивком попрощался с Джамиром, и почти волоком потащил её на наш этаж. По дороге Латифа успокоилась, но за это время мы не произнесли ни слова. И даже прощались тихо и молчаливо, прежде чем разойтись по комнатам.

Все понимали, что пропал без вести, среди полчищ притаившихся злобных ненасытных тварей — это равносильно тому, что погиб. Но надежда, как говорится, умирает последней. И пока точно не известно, мы будем надеяться.

* * *

Ночью я спал плохо. То и дело в голову лезли мысли о предстоящих переговорах со спецслужбами, затем об императоре и его удивительном возвращении из нараки, следом я думал о Санджее, а после злился на Бастиана, всех Шергеров и, вообще, на Нага. Эти мысли крутились в голове по кругу, не давая уснуть, и только к рассвету я провалился в рваный, беспокойный сон.

Утром перед занятиями, первым делом я решил позвонить Зунару. Заперся в ванной, открыл на всю душ, чтоб заглушить разговор шумом воды, и только потом позвонил.

— Слушаю, — Зунар почти сразу взял трубку. — Всё в порядке?

— Да. Почти. Звоню по поводу Шергеров. Нам всерьёз стоит их опасаться?

— Пока не знаю, точнее, неуверен. Смотри, из-за жалобы Нага тебя, вероятно, могут вызвать на допрос. До нас дошли слухи, что у них есть свой свидетель.

— Что за свидетель?

— Пока не знаю, но это однозначно тот, кто был в команде ИРН. Поэтому, я говорил Латифе, и говорю теперь тебе — не лезть ни в какие передряги, не поддаваться на провокации. Особенно держитесь подальше от этого щенка Шергера. Иначе Нага могут вывернуть всё далеко не в нашу пользу.

— Чем это нам грозит? — спросил я.

— Штрафным днями. Нам могут запретить боевые действия от трёх дней до недели, в то время как Нага будут забирать без боя наши города один за другим.

Я выругался. Такая перспектива едва ли радовала.

— Значит, мы должны подать встречную жалобу и доказать обратное, чтоб Нага получили эти штрафные дни.

— Да, мы так и поступим. К тому же если я не только подам жалобу, а ещё и преподнесу императору ценную информацию о проходе, мы можем заслужить его расположение, и шанс отстоять правду увеличится. Когда ты решишь свою проблему?

— Мы ведь договорились — две недели, у меня ещё есть восемь дней.

— Слишком долго, — устало, совершенно без всякой злобы, сказал Зунар.

Мы на какое-то время замолчали, затем я спросил:

— Уже известно, когда закончится временное перемирие?

— Да, через шесть дней. Меньше недели.

Ясно, теперь я понял, почему Зунар сказал, что слишком долго.

— А когда мы собираемся подавать встречную жалобу? — спросил я.

— Как можно скорее, если мы не сделаем это в течение трёх дней, будет уже поздно.

Я закивал, будто бы Зунар мог меня видеть.

— А наши свидетели, Сэдэо и Шамиширак? С Шамишираком я могу договориться сам.

— Не нужно, — сказал Зунар. — Сэдэо уже дал показания, и они нам не слишком помогли. Урджа-мастер слишком принципиален, и рассказал только то, что видел. Лгать Стражам он бы не стал. Он не видел, как Шергер напал на тебя. Единственное чем помог Сэдэо, дал тебе положительную характеристику. С Хейдом Шамишираком я тоже сам поговорю, ты же лучше займись своей проблемой.

— Сегодня вечером я свяжусь со своими людьми и попробую договориться о передаче моих сестёр, а после сразу позвоню тебе, — сказал я.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — сухо ответил Зунар.