Роланд захлопнул дверь за собой и закрыл на щеколду.

Кайла выглядела сейчас неожиданно одинокой и потерянной, трогательная фигурка, обреченно стоящая посреди полупустой комнаты. Она подобрала волосы и перекинула их на грудь. Роланду открылась ее спина – напряженная, прямая.

– Очень впечатляюще, – сказала Кайла, обращаясь к окну своим чуть хрипловатым голосом.

Роланд так и не понял, говорит ли она о комнате, о виде из окна или скорее о том представлении, которое он только что устроил.

Кайла оглянулась на него.

– Те комнаты чуть ближе к звездам и далеко не так хорошо пахнут, как эти. – Она грациозным жестом показала на свежий тростник на полу.

– Я прошу у вас прощения… – начал Роланд, желая лишь утешить ее, смягчить ее боль.

– Но за что же? – прервала она его. – Вам совершенно нет необходимости извиняться. Вы всего лишь сделали то, что должны были сделать.

– Это так. – Он подошел к ней, раздумывая, что именно она хотела этим сказать, затем добавил взволнованно: – Жена.

Она опустила голову, обхватив себя руками за плечи. На ее лбу появилась складочка, которую он уже не раз у нее видел и которая означала тревогу.

– Этого не может… – ее голос прервался.

– Но это так. – Роланд стоял перед ней в чуть воинственной позе, готовый отстаивать их неожиданный союз с пылкостью, удивившей его самого. – Ты дала слово, Кайла. Поклялась мне в верности. Это честный брак.

Она хотела возразить, он видел, что она готова спорить с ним, но по какой-то причине не произнесла ни слова и только внимательно оглядела комнату, словно ответ для решения ее проблемы крылся где-то здесь, на ковре или за сундуком.

Он решил укрепить свое преимущество.

– Ты не можешь забрать назад свое слово, Кайла. Это было утверждение, отнюдь не вопрос.

– Разумеется, нет!

Она опустила руки, и в ее глазах полыхнул огонь.

– Великолепно. В таком случае, мы сейчас поужинаем и ляжем спать. Завтра будет тяжелый день.

Не дав ей возможности ответить, Роланд взял ее под руку и препроводил ее до двери в смежную спальню. Кайла покорно шла с ним, легко и осторожно наступая на покрытый соломой пол. Она двигалась с той самой кошачьей грацией, которая привлекла внимание Роланда еще в гостинице, когда он наблюдал за вором, восхищаясь его ловкостью. Однако когда они дошли до ее комнаты, он пропустил ее вперед, а сам отступил на шаг.

– Почему бы вам не воспользоваться случаем и не умыться с дороги, пока я закажу еду. Там должна быть приготовлена теплая вода.

Роланд улыбнулся ей, нежно и значительно, заглушив беспокойный колокольчик, звенящий внутри ее, и закрыл тяжелую дубовую дверь, разделяющую комнаты.

Он оказался прав. Кайла обнаружила за ширмой у очага отполированный медный таз с водой на железной подставке. От воды шел пар, маня окунуться в теплую воду, расслабиться, смыть грязь дорог.

Это была его спальня. Конечно, не такая огромная, как у Генри, но зато гораздо уютнее, менее претенциозная и, по всему, не такая жаркая.

Сундук для одежды, несколько деревянных, обтянутых кожей кресел вокруг стола, разрисованная деревянная ширма в углу и, разумеется, мраморный пол.

Одна кровать, достаточно большая для одного человека, даже такого огромного, как Роланд, но вот устроиться с удобством на ней вдвоем было бы непростой задачей.

Кайла поспешно отвернулась от кровати и принялась искать другое место для отдыха.