|
С гневным криком она бросилась на масрида, рубя наотмашь. Противник мог парировать лишь булавой. Она сымитировала нападение слева, но повела клинок направо — маневр, который удивлял многих воинов. Хотя ветеран и заподозрил подвох, но уклонился слишком медленно, и меч Флорес вырезал кровавый зигзаг на его лице, лишив и второго глаза. Его ужасный вопль резко оборвался, когда она вонзила ему острие в оголенное горло.
Она поспешно смахнула пот с глаз и огляделась. Всего в нескольких шагах сзади неподвижно лежали на холодной земле беззащитные тролли, влахаков отовсюду теснили. Из лагеря масридов все еще били вспышки света, делая троллей беспомощными. Возможно, крики, которые доносились оттуда, были шумом боя, но она не была уверена. «Стен, Стен, где же ты?» — в отчаянии думала она, глубоко вдохнула и бросилась с криком вперед. — Тиреа! Ионна! — кричала она. Этот боевой клич подхватило множество глоток, и снова влахаки стали напирать, теснить противника с удвоенной силой, рубя и убивая. «Последняя атака, еще немного», — подумала Флорес, которая знала, что солдаты долго не продержатся. Затем ей в бедро угодил удар топора, который она пропустила. Странным образом она не почувствовала боли, хотя клин вонзился ей до самой кости. Она удивлялась лишь мелькающим лицам: мрачным лицам гномов, почти полностью скрытым за густыми бородами, бледным лицам влахаков вокруг нее, которые сражались и умирали. Потом она упала, и ей показалось, что из легких вылетел весь воздух. Оглушенная, она перекатилась на спину, когда неожиданно над ней возникла тень и закрыла искусственное солнце Альбус Сунаса. Высоко поднятый топор блестел в ярком свете. Флорес завороженно смотрела, как от лезвия отделяются капли крови. «Подожди меня, Нати, — без страха подумала она. — Скоро я последую за тобой темными тропами».
59
Стен оценивающе глянул на небо, на котором висели гряды облаков, окрашенные заходящим солнцем в темно-красный цвет. Прошло немного времени, и последние лучи исчезли за горами, ночь опустилась на Влахкис. «Решающая ночь», — подумал Стен, но потом сам рассмеялся пафосу своих слов. Но это была правда, так как сегодняшняя битва была решающей для судьбы влахаков. «Жизнь под гнетом Цорпада… Покоренные, гонимые и преследуемые, — размышлял юный воин, — или свобода… впервые за столько лет». В любом случае одно было ясно: Стен отдаст все, чтобы добыть свободу влахакам. «И не только я», — гордо подумал он и посмотрел на группу воинов, которые его сопровождали. — Приготовьтесь, — тихо приказал он и указал на темно-красное небо. — Скоро начнутся танцы. — Танцы? — переспросил Костин. — Разве я что-то пропустил? Битва прошла, и мы уже на пути к победному костру? Смеясь, Стен стукнул маленького влахака по плечу. — Терпение, друг Костин, терпение, скоро и там потанцуем, — потом он обернулся к остальным. — Возможно, для кого-то завтра солнце уже не встанет, но не бойтесь, вы уже бродите по темным тропам! Грубый смех раздался в ответ на его шутку, потом юная воительница подошла к Стену и сказала: — Для нас честь сражаться с тобой, Стен. Каждый из нас всегда надеялся, что встанет в битве рядом с тобой! — Спасибо, — ответил Стен, которого тронули такие слова. — Но что-то слишком много чести. — Нет, — вмешалась женщина, которая как раз проверяла ремни доспехов и затягивала их покрепче. — Каждый, кто слышал о твоих деяниях, знал, что ты приведешь нас к победе над Цорпадом! — Я делал только то, что каждый сделал бы на моем месте, — заявил Стен. |
