Тролли выстояли, они сдержали штурм масридов и вынудили их к ближнему бою. В битву влилась кавалерия Ионны, впереди всех княгиня, в белой накидке, с опущенной пикой и древним кличем влахаков на устах:

— Тиреа!

И фланг масридов распался, воины побежали прочь, спасаясь от мелькающих мечей влахаков и смертоносных дубинок троллей. Все дальше и дальше Ионна продвигалась в своей атаке, пробивая ряд за рядом, отбрасывая солдат на землю, топча их копытами, накалывая на пику. В какой-то момент Ионна потеряла пику, но она достала из ножен Клык льва — легендарный меч — и направила коня в самую гущу боя, где кавалерия масридов ожесточенно билась с троллями. Потом Ионну заслонили нападающие, и Висиния потеряла ее из виду. В отчаянии она высматривала сестру. В гуще боя появилась какая-то светлая фигура, конник. Возможно, это была Ионна. Блистающий меч мелькал вверх и вниз, отгоняя врагов, вонзаясь в доспехи и плоть, нанося раны и убивая.

Позади линий масридов, которые находились в полном беспорядке, появились оставшиеся в живых воины из группы Стена, они бросались на тех немногих масридов, которые еще держались, и тем самым положили конец остаткам сопротивления.

— Тиреа! Ионна! — раздались ликующие крики из ложбины, и к ним присоединился звериный рев троллей.

На командном холме Висиния отпустила поводья своего коня, которые она до этого судорожно сжимала в руках. Словно оглушенная, молодая женщина подумала: «Поле боя наше, мы победили!»

66

Земля все еще была покрыта снегом, хотя уже дул теплый ветер с востока, дни становились все теплее. На крутых крышах, которые выдерживали на себе снежные массы, таяли ледяные сосульки, то тут, то там с крыш срывалось немного подтаявшего снега, с громким хлюпаньем падая на улицы. Ночи, как и раньше, были холодными, отчего снег и талая вода снова замерзали, но весна возвращалась во Влахкис.

Стен бежал по переулкам Теремии, в то время как солнце опускалось за горы. Но как бы он ни спешил, все равно неизбежно опоздает и абсолютно точно заслужит гнев Висинии. Подбегая к воротам крепости, он увидел Флорес, которая дула на свои руки, чтобы согреть их. Когда сестра увидела его, то широко улыбнулась и прокричала:

— Эй, Стен! Поспеши, сейчас начнется!

— Я знаю, знаю, — ответил юный воин и обнял ее. — Как у тебя дела?

— Хорошо, — со смехом ответила она. — Это были первые в моей жизни швы.

— Ну и как тебе понравилась зима в Дезе?

— Реца, управляющий Ионны, хорошо заботился обо мне и часто составлял мне компанию, — подмигнув, ответила Флорес. — Все были очень приветливы со мной, за исключением Ливиан, которая постоянно читала мне нотации на тему, что моему здоровью полезно, а что вредно.

— Теперь ты понимаешь, как я после осенней битвы чувствовал себя в руках Картареу!

— Ну да, только тогда были и другие руки, которые нежно заботились о тебе, — пошутила Флорес.

Она засмеялась, увидев, как ее брат покраснел.

— Да ладно тебе, брат. На поле боя, может, ты и герой, но в любви…

— Что ты знаешь об этом? — пробормотал Стен, а затем, бросив взгляд на темнеющее небо, добавил: — Нужно идти.

Все еще усмехаясь, Флорес последовала за ним в вестибюль цитадели Ремис, который был празднично украшен. В нишах застыли воины, на гербовых камзолах которых гордо красовался ворон Ионны.

Все гобелены масридов исчезли, и теперь взору снова предстали скрывавшиеся за ними древние мозаики. Во время господства Цорпада большинство из них были разрушены, изуродованы, но мастера уже начали их восстанавливать.