Растрепанная женщина в замызганной одежде держала на руках годовалого ребенка с соской. Младенец глядел на мужчину, который был, очевидно, его отцом, а тот показывал на женщину пальцем и громко кричал. На голове у него была бейсбольная кепка.

Я отошел от окна и посмотрел на часы. Времени оставалось немного.

Через пять минут я сидел в машине, пистолет лежал под сиденьем. Ангел следовал за мной. Ехать было недалеко. Я оставил машину на улице, запер ее и вошел в здание. Пистолет я с собой не взял. Я знал, что в здании есть металлодетектор.

Салли ждала меня в коридоре.

― Что случилось, Лью?

― Наверняка не знаю, ― сказал я, ― но почти уверен. Вы вряд ли знаете. Пока еще. Может быть, никогда не узнаете.

― Сьюзан говорит, что вы, может быть, немного сумасшедший, ― сказала Салли. ― Вы ей нравитесь, но...

― Десятилетние девочки чувствуют такие вещи, ― сказал я. ― Возможно, она права. Я знаю, что нельзя верить людям, которые говорят «верьте мне», но я действительно прошу вас поверить мне, Салли.

Она вздохнула, посмотрела на часы и сказала:

― Хорошо. Пойдемте.

Мы прошли через детектор и расписались в книге регистрации посетителей. В колонии для несовершеннолетних знали Салли, и у нас была назначена встреча. Если бы я мог войти туда без нее, я бы так и сделал.

― Вы сказали Адели, что Дуайт мертв?

― Я поехала к ней сразу после вашего ухода, ― ответила Салли. ― Она не знала, как реагировать. Постояла молча, потом немного поплакала. Потом вздохнула так, будто освободилась от чего‑то... Я думаю, она почувствовала облегчение, но не готова признаться себе в этом. Может быть, никогда не признается.

― А Фло? Вы сказали ей о Фло?

― Сказала. Она согласилась, но вряд ли она полностью понимает, что происходит.

Я прошел за Салли к лифту, и мы поднялись на четвертый этаж. Нас встретила женщина в форме и отвела по коридору в комнату, где стояли диван и несколько стульев. Единственное окно было забрано решеткой.

Женщина вышла и через несколько минут вернулась с Аделью.

Девочка выглядела еще более маленькой, чем показалось мне раньше. Точнее, она выглядела совершенно другой девочкой. Лицо розовое и посвежевшее, аккуратно расчесанные волосы лежали на плечах. Она была в летнем платье без рукавов, зеленом в белый цветочек. На вид вы не дали бы ей больше тринадцати лет. Только глаза принадлежали сорокалетней женщине.

Она посмотрела на меня, потом на Салли, которая подошла к ней и обняла ее.

Адель словно попыталась улыбнуться, робко, очень осторожно.

― Ты помнишь меня? ― спросил я.

― Конечно, помню. Что вы хотите?

― Поговорить с тобой.

― О чем?

― Салли, я могу поговорить с Аделью наедине несколько минут?

Салли посмотрела на меня с недоумением.

― Вы щадите мои чувства?

Я кивнул.

Салли взглянула на Адель, та устало глядела на меня.

― Адель, ― начала Салли. ― Если ты...

― Все в порядке, ― сказала Адель. ― Он не сообщит мне ничего хуже того, что уже сообщил, так что пусть уж все будет в один день.

― Пять минут, ― сказала Салли. ― Я буду ждать за дверью.

Салли вышла. Я подошел к зарешеченному окну и взглянул вниз. Внизу, на площадке для мусороуборочной машины, стояли два больших контейнера. Один был переполнен мусором в больших зеленых мешках, похожих на лягушек, готовых прыгнуть в разные стороны.

― Давай сядем, ― предложил я.

― Я лучше постою.

Она подошла к стене, прислонилась к ней и сложила руки на груди. Я встал у той же стены в нескольких шагах от нее.