Шан сгреб ее волосы.

— Ма?

— Да, — ответила она и пошла с ним на кухню. А потом снова вернулась в гостиную, чтобы направиться в спальню. — Мы… куда-нибудь уедем. К Ричарду.

Она остановилась в центре гостиной и глубоко вздохнула, чувствуя себя благословенно, чудесно спасенной. Еще раз поцеловав Шана, она наклонилась, чтобы поставить его на пол.

— Мы отправимся к Ричарду… Домой, на Новый Дублин. Мы улетим сегодня же… — Сегодня? А как же ее занятия, ее контракт? Это будет самоубийством для университетского преподавателя. А Эр Том найдет ее в доме брата, на Новом Дублине, печально подумала она. Ему придется ее найти. Этого требует честь. Она понурила голову и почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

— О боги…

Дверной звонок зазвенел.

Она стремительно обернулась: какой-то первобытный инстинкт требовал, чтобы она хватала сына и бежала.

Шан сидел на полу среди кубиков и терпеливо пытался установить параллелепипед на куб. И бежать ей было, в сущности, некуда.

Звонок повторился.

Она медленно прошла через комнату и открыла дверь.

Он поклонился, несмотря на свертки у себя в руках, и, выпрямившись, улыбнулся ей.

— Добрый вечер, — мягко проговорил он, словно этого утра никогда не было и он никогда не смотрел на нее с яростью во взгляде. — Сейчас уже после обеда?

Онемев, она смотрела на него, разрываясь между желанием захлопнуть дверь у него перед носом и обнять его так же отчаянно, как она обнимала Шана. — Энн?

Она вздрогнула и сумела выдавить из себя неестественную улыбку.

— По крайней мере после обеда Шана, — ответила она, отступая, чтобы он мог войти. — Но он упрямится и не хочет идти спать.

Эр Том посмотрел на мальчика, занятого своими кубиками.

— Вижу. — Он перевел взгляд на нее. — Я принес нашему сыну подарок. Можно мне его вручить?

Она с сомнением посмотрела на него. Нет, конечно, он не станет причинять вреда ребенку. Что бы он ни считал справедливым в отношении ее самой, его собственному ребенку ведь не должно ничто угрожать? Она судорожно сглотнула.

— Хорошо…

— Спасибо. — Он протянул ей меньший пакет. — Еще я принес вина. — Он замолчал, и его лиловые глаза пристально устремились на нее. — Ты выпьешь со мной, Энн?

Она задохнулась от резкого, почти болезненного чувства облегчения. Все будет в порядке, с головокружением подумала она. Разделить с кем-то вино — значит выказать добрую волю. Было бы бесчестно приглашать выпить своего напарника по вендетте. А Эр Том — человек чести.

На этот раз ее улыбка была искренней.

— Конечно, я выпью с тобой, Эр Том. — Она приняла у него пакет. — Сегодня наливать стану я. И готовить обед. Ты голоден?

Он улыбнулся.

— Я поем, если ты поешь.

— Договорились.

Собственный смех показался ей легкомысленным, но Эр Том, похоже, этого не заметил. Он уже шел к Шану.

Мальчику удалось построить мост, установив параллелепипед поверх двух кубов. Эр Том грациозно опустился на одно колено, глядя на сына поверх моста, и положил на пол большой пакет.

— Добрый вечер, Шан-сын, — проговорил он на мягком лиадийском.

Энн проглотила комок ужаса, стиснула в руках винную бутылку — и промолчала.

— Бракадабра, — сказал Шан, отрываясь от своего строительства и улыбаясь. — Салют!

— Я принес тебе подарок, — продолжал Эр Том по-прежнему по-лиадийски. — Надеюсь, он тебе понравится.

Под заинтересованным взглядом Шана он снял с подарка обертку и показал мягкую игрушку.