– Начо? – спросила Анника.

– Начо – это мой муж, он детский врач. Можно я перезвоню тебе позже?

Анника откинулась на спинку стула и положила мобильный телефон на стол. Надо позвонить Патрику, хотя это будет совершенно пустой разговор.

Она прикрыла глаза и прислонилась головой к стене.

Она и в самом деле страшно устала. Когда в четверть четвертого утра зазвонил будильник, ее чуть не вырвало. Сейчас она чувствовала, как голова клонится набок, отвисает челюсть и она неотвратимо засыпает. Приятная истома разлилась по телу, и Анника, чтобы и в самом деле не уснуть, резко встряхнулась, несколько раз энергично моргнула и снова взялась за телефон.

Патрик, разумеется, ответил сразу.

– Я успела сделать пару вещей, – сказала она, не потрудившись объяснить, что она уважает запрещение пользоваться мобильной связью в самолетах. Впрочем, такие глупости не интересовали Патрика, и он понимал, что трудно принимать посетителей на высоте десять тысяч метров. – Я записала некоторые детали газовых отравлений, – сказала она, – и нашла в Сети нечто новое. Я поговорила с мамой, чьи дети ходили в одну школу с детьми погибших. Так что, может быть, я что-нибудь узнаю о семье и ее образе жизни.

Она зажмурила глаза, набрала в легкие побольше воздуха, надеясь, что без запинки произнесет клише «Идиллия и шок».

– Идиллия и шок? – переспросил Патрик. – Да, ты для того и поехала, чтобы описать панику в шведской колонии.

«Я поехала?» – саркастически подумала Анника.

– «Идиллия и шок» – это рабочее название, – сказала она. – Каждое слово должно быть пропитано потрясением.

– Гм, – скептически хмыкнул Патрик.

Два гудка в трубке сказали Аннике, что кто-то пытается до нее дозвониться.

– Все, мне пора заканчивать, – сказала она и переключилась.

Звонила Карита Халлинг Гонсалес:

– Ну вот, все уладилось. Я могу приступить. Моя цена – сорок евро в час плюс издержки.

– Хорошо, – сказала Анника, посчитав, что это нормальная такса. – Что ты подразумеваешь под издержками?

– Если, например, я буду тебя возить, то мне придется оплачивать бензин.

– У меня есть машина, – сказала Анника. – Или, лучше сказать, «форд». Мы можем приступить сегодня?

– Ой, подожди, полицейская машина…

В трубке раздался шум, потом надолго наступила тишина.

– Карита? – на всякий случай произнесла Анника.

– Прости, они проехали. Здесь запрещено говорить по телефону за рулем. Начо на прошлой неделе налетел на штраф в шестьдесят евро. Где ты находишься?

– В «Ла-Каньяде», – ответила Анника.

– Там сегодня жуткая толчея. Мы встретимся там или где-нибудь в другом месте?

– Я живу в отеле под названием «Пир». Он расположен…

– Мы можем встретиться в «Пире», скажем, через четверть часа? До скорого!

– Подожди! – крикнула Анника. – Ты не можешь захватить с собой каталог школ?

Карита Халлинг Гонсалес выглядела в точности так же, как женщины, ходящие на шопинг в «Ла-Каньяду»: маленького роста, светловолосая и загорелая. Она была немного старше Анники. В ушах у нее висели золотые сережки, на руке – звонкий наборный браслет. Одета она была в облегающий свитер, на плече висела сумка под леопарда.

– Как интересно, – заговорила переводчица, сердечно поздоровавшись с Анникой и подкрасив губы помадой. – Чем мы займемся сначала?

– Сначала мы поедем на виллу, где они жили.