— Я понимаю вас, — медленно сказал наконец индеец глухим голосом, — вы протягиваете мне руку на краю бездны… Благодарю, отец мой, я не останусь недостойным вас, клянусь в этом в свою очередь!

— Хорошо, я узнаю тебя; верь мне, сын мой, — сказал старик, грустно качая головой, — родина бывает иногда неблагодарной повелительницей, однако она единственная, кто вознаграждает сполна, если мы служим ей бескорыстно, только ради нее самой.

Они крепко пожали друг другу руку; условие было заключено.

Вскоре мы увидим, действительно ли Серый Медведь победил свою страсть, как полагал.

Миссурийские индейцы глубоко чтили это место и постоянно приносили и оставляли здесь дары.

Это была обширная песчаная равнина, где не росло ни кустика, ни травки; в центре этого бесплодного места возвышалось громадное дерево, дуб футов в двадцать в окружности, ствол которого имел дупло, а кудрявые ветви сплелись и образовали над ним большую шапку.

Дерево это, выросшее тут случайно, высота которого достигала ста двадцати футов, должно было представляться индейцам и в действительности являлось для них неким чудесным растением; они называли его Деревом Повелителя Жизни.

В назначенный день индейцы стали стекаться туда со всех сторон, останавливаясь на небольшом расстоянии от места, указанного для проведения совета.

У подножия дуба был разложен громадный костер, и по сигналу барабанов и рожков вожди уселись, поджав под себя ноги, вокруг огня.

В нескольких шагах за спинами вождей стояли воины — черноногие, проткнутые носы, ассинибойны, мандан и прочие, образуя вокруг огня совета грозный кордон, между тем как разведчики обходили окрестности, чтобы при необходимости удалить непрошеных свидетелей и оградить тайну предстоящего совещания.

На востоке сияло солнце, и обнаженная, бесплодная равнина сливалась с беспредельным небосклоном; на юге возвышались Скалистые горы с вершинами, покрытыми вечным снегом, а к северо-западу серебристая черта обозначала течение старого Миссури. Такова была картина местности, где возле священного дерева стояли воины-дикари в самых странных одеяниях.

При этом величественном зрелище невольно вспоминались другие времена и другие страны, когда, при свете пожаров, свирепые полчища Аттилы стремились к покорению и восстановлению Римской империи.

У всех первобытных народов Америки есть божество или, вернее сказать, дух, иногда благодетельный, но чаще всего враждебный. Поклонение дикаря — скорее страх, чем благоговение. Повелитель Жизни скорее злой, чем добрый дух.

Индейские религии — как вообще все первобытные религии — вовсе не принимают в расчет нравственное существо, они останавливаются на одних только случайных явлениях природы, которые превращают в божество.

Различные туземные племена стремятся расположить к себе пустыни, где утомление и жажда несут в себе смерть, и реки, которые грозят поглотить их в своих волнах.

Вожди, как уже было сказано, сидели вокруг костра совершенно неподвижно, погруженные в глубокое созерцание, которое давало повод предполагать, что они готовились к совершению важного религиозного обряда.

Минуту спустя Серый Медведь поднес к губам свисток, сделанный из человеческой голени, который носил на шее, и извлек из него резкий и продолжительный звук.

При этом сигнале вожди встали и длинной вереницей обошли два раза вокруг Дерева Повелителя Жизни, напевая вполголоса символическую песню, которой испрашивалось его содействие успеху их предприятия.

При третьем обходе Серый Медведь снял с себя великолепное ожерелье из медвежьих когтей и повесил его на ветвь, говоря:

— Повелитель Жизни, взгляни на меня благосклонным взором, я предлагаю тебе дар.

Другие вожди по очереди последовали его примеру, потом все вернулись на свои места и опять сели вокруг огня совета.