А ключ и не думал двигаться.

— Вы уверены, что ключ тот? — спросил я.

— А какой же еще! У нас все на месте. Как положено.

Ключ опять не двинулся. Режимник чертыхнулся. Надавил сильнее, рискуя его сломать.

— Дубликат, с ними такое случается, — растерянно протянул режимник.

Вот номер, если ключ не тот. Хотя в той чертовщине, которая уже давно творится на объекте, может быть что хочешь, и что не хочешь — особенно.

Режимник отчаянно, изо всех сил, крутанул ключ… И он провернулся. Со скрежетом замок поддался. А потом повернулась и ручка.

Завороженно все глядели на медленно открывающуюся дверцу сейфа. Будто там была бомба, которая прям сейчас взорвется.

Внутреннее пространство сейфа было забито достаточно плотно. Бумаги. Папки. Табельный наган — геологам он положен. Начальник геологической партии не только вооружен, но и отвечает за секретность — геологические изыскания засекречены. Так что от ворога обязан отстреливаться в любом случае. И, кстати, обязан был взять оружие с собой при перевозке совсекретного документа.

Старший лейтенант Валеев начал раскладывать папки. Какие-то текущие документы, финансовые расчеты. Все не то.

Весы с «миловать» резко качнулись в сторону «казнить». Ноги мои стали ватными, когда воображение услужливо подсунуло картинку кошмара, который начнется, если документ утрачен.

Если только доклад утерян… Если утерян… Стоп, надо брать себя в руки.

— Документ номер 505 сс, — ровным тоном произнес Валеев.

Все же «миловать». Не «пли», а пока что «отставить, ружья к ноге!».

— Доклад о состоянии горных работ по Проекту на 1 апреля 1952 года, — унылым голосом вещал старший лейтенант, но я представлял, насколько ему фигово. Еще хуже, чем мне. Потому что объект его, лично. И ответственность его, личная.

Я вытер пот со лба. Начальник лаборатории широко улыбнулся. И у режимника появилась на лице кривая и дурацкая улыбка, плюс к этому он нервно заколотил ладонью о кулак, похоже, не соображая, что делает.

Уф, все же нервная система — вещь хрупкая. Так и инфаркт имени миокарда когда-нибудь прихватит. Проще надо относиться к жизни и ее гримасам, спокойнее. Но не получается.

Если бы доклад достался врагам… Нет, небо на землю не рухнуло бы. Но приличный кусок стратегической информации оказался бы по ту сторону Атлантики. И противник получил бы некоторое преимущество в ядерной гонке. Потому как знал бы куда больше о наших планах и возможностях. А нам бы головы поснимали — и можно только надеяться, что в переносном, а не прямом смысле…

Глава 4

Двое лиходеев пребывали в оглоушенном состоянии. Собрались они в съемном частном деревенском доме в селе Тропарево в ближнем пригороде на западе от Москвы, где уже почти год хоронился Клещ. И обсуждали, как жить дальше и долго ли эта самая жизнь продлится при таких гнилых раскладах.

На столе гордо возвышалась стройная бутылка самогона. На газете, которую использовали вместо скатерти, лежала простенькая закуска — любительская колбаса с черствым хлебом.

Главная тема дискуссии — в какую же болотную тину их затащил горячо любимый пахан. Не, ну то, что с Дольщиком все непонятно, непросто и что он, скорее всего, завязан в шпионских делах, — это и раньше было ясно как божий день. И в принципе им было на это глубоко наплевать, хотя ситуация и будоражила кровь новизной и ощущением прямо-таки международного масштаба своей незаконной деятельности. Никаких добрых чувств к социалистическому отечеству два молодых уголовника не испытывали. Они относили себя к тем, для кого любое место на Земле — отечество, если только там можно что-то безнаказанно стащить, кого-то жестко нагнуть, сладко жрать и крепко спать на перине, при этом нигде не работая.