– Есть у тебя секрет? Что‑нибудь такое, что никому со станции ты бы не сказал, а постороннему человеку открыть сможешь?

– Н‑ну… – замялся Артем и проницательному человеку этого было бы достаточно, чтобы понять, что такой секрет имеет место.

– И у меня есть секрет. Давай меняться. Нужно мне с кем‑то своим секретом поделиться, но я хочу быть уверенным, что его не выболтают. Поэтому давай ты мне свой – и не чепуху какую‑нибудь про девчонок своих, а что‑нибудь серьезное, что не должен больше никто услышать. И я тебе скажу кое‑что. Это для меня важно. Очень важно, понимаешь?

Артем колебался. Любопытство, конечно, разбирало, но боязно было свой секрет, тот самый, раскрыть этому человеку, который был не только Личностью с большой буквы, интересным собеседником и человеком с полной приключений жизнью, но, судя по всему, и хладнокровным убийцей, без малейших колебаний устранявшим любые помехи на своем пути и выполнявшим свою работу методично и без лишних эмоций. Можно ли довериться такому человеку? – старался понять Артем.

Хантер ободряюще взглянул ему в глаза:

– Не бойся. Меня ты можешь не бояться. Гарантирую неприкосновенность! – и он заговорщически подмигнул Артему.

Они подошли к гостевой палатке, на эту ночь отданную Хантеру в полное распоряжение, но остались снаружи. Артем подумал в последний раз, и все же решился. Он набрал побольше воздуха и затем поспешно, на одном дыхании, выложил всю историю про поход на Ботанический Сад. Когда он остановился, Хантер некоторое время молчал, переваривая услышанное. Затем он хриплым голосом медленно протянул: – Вообще говоря, тебя и твоих друзей за это следует ликвидировать, из воспитательных соображений. Но я по глупости гарантировал тебе неприкосновенность. На твоих друзей, она, впрочем, не распространяется…

Артемово сердце сжалось, и он почувствовал, как цепенеет от страха тело и чуть не подгибаются ноги. Говорить он был не в состоянии, и потому молча ждал продолжения обвинительной речи. Но его не последовало.

– Но ввиду возраста и общей безмозглости тебя и твоих боевых товарищей на момент происшествия, а также за давностью лет, вы помилованы. Живи, – и, чтобы поскорее вывести Артема из состояния прострации, Хантер еще раз, на этот раз ободряюще, подмигнул ему.

– Но! Учти, что от твоих соседей по станции пощады тебе не будет. Так что ты передал добровольно в мои руки мощное оружие против себя самого. А теперь послушай мой секрет…

И пока Артем раскаивался в своей болтливости и недальновидности, он продолжил: – Я на эту станцию через весь метрополитен не зря шел. Я от своего не отступаюсь. Опасность должна быть устранена, как ты уже, наверное, сегодня не раз слышал. Должна. И она будет устранена любой ценой. Я сделаю это. Твой отчим боится этого. Он медленно превращается в их орудие, как я понимаю. Он и сам сопротивляется все неохотнее, и меня пытается разубедить. Если история с грунтовыми водами – это правда, тогда вариант со взрывом туннеля, конечно, отменяется. Но твой рассказ мне кое‑что прояснил. Если они впервые начали пробираться сюда после вашего похода, то они идут с Ботанического Сада. Что‑то там не то, должно быть, выращивали, в этом Ботаническом Саду, если там такое зародилось… Да… Так вот. И значит, их можно блокировать там, ближе к поверхности. Без угрозы высвободить грунтовые воды. Но черт знает, что происходит за вашим трехсотым метром. Там ваша власть заканчивается. Начинается власть тьмы… Самая распространенная форма правления на территории Московского Метрополитена.