– Ты был очень терпелив, Реджиналд... – тихо сказала она.

– И рад этому. Иначе бы ты не вернулась и я мучился тут в одиночестве и ни одна живая душа даже не подумала побеспокоиться обо мне.

– Вряд ли. Если бы меня не было, твой старший брат просто нанял бы сиделку.

Реджиналд содрогнулся от ужаса.

– Да, пожалуй, и это заставляет меня быть втройне благодарным тебе, Синтия.

Тут она неожиданно даже для себя зевнула.

– Прости, у меня выдался трудный день...

– Я полагал, что ты поехала домой, чтобы немного отдохнуть, – вкрадчивым тоном произнес Кормакс.

Синтия смущенно покраснела.

– Ну, потом я еще и отдохнула, но у меня все же есть работа, которую нужно выполнять...

– Значит, ты провела сегодняшний день в кухне своего домохозяина?

– Да, я готовила еду для него и Грегора, и не надо сверкать глазами! Так я зарабатываю свой хлеб насущный. По крайней мере, в настоящий момент.

– Но, думаю, что, учитывая обстоятельства, парни могли бы дать тебе выходной, – нахмурился он.

– Безусловно. – Хотя она совершенно не собиралась рассказывать Крису и Грегору об этих самых обстоятельствах. – Но это значило бы злоупотребить их добрым отношением ко мне.

– А они знают, что ты за мной ухаживаешь?

– Нет. Временами я по несколько дней с ними вообще не встречаюсь. Но даже при встречах совершенно не обязана отчитываться в своих поступках. – С этими словами она выразительно взглянула на часы.

– Ох, только не говори, что тебе уже пора уходить.

– Да, Реджиналд. Если хочешь посидеть и после того, как выпьешь лекарства, не могу тебе помешать. Я принесу воды и таблетки и оставлю термос с горячим лимонным напитком у твоей кровати.

– Спасибо... – Тут до него дошли ее слова, и он нахмурился. – Термос? Какой еще термос? У меня никогда не было...

– Мой термос. Я привезла его с собой.

Он в полном изумлении покачал головой.

– Синтия, ты просто образец всех возможных и невозможных добродетелей. Почему ты и правда не стала сиделкой или медицинской сестрой?

– Нет, это не по мне. – И она с улыбкой покинула гостиную, радуясь про себя, что он не подозревает, что такую острую потребность заботиться в ней вызывает только один человек – мистер Реджиналд Кормакс, криминальный адвокат.

Вернувшись с лекарствами, она обнаружила, что он устроил уютное гнездо из подушек на ее половине дивана, и была тронута до глубины души таким вниманием.

– Приляг хоть ненадолго, – предложил он.

– Спасибо. Так заманчиво выглядит, что я с удовольствием воспользуюсь предложением. – Синтия сбросила туфли и с блаженным вздохом свернулась калачиком. – Реджиналд, ты знаешь обо мне абсолютно все, кроме разве что событий раннего детства. Не будет ли излишней вольностью с моей стороны попросить тебя рассказать немного о себе?

Он приподнял бровь.

– Излишней вольностью? Имеешь в виду в отношениях между требовательным господином и покорной рабыней?

– Именно, – улыбнулась Синтия. – Если я перекрещусь и поклянусь, как на Библии, что сохраню все сказанное в строжайшей тайне, смогу я узнать подробности жизни и подвигов сэра Реджиналда Кормакса?

– Меня не волнует сверхсекретность. Едва ли кто-то из твоих друзей может заинтересоваться моей персоной.

Это ты не знаешь Бетси, полусонно подумала Синтия. Глубокий баритон плавно вел рассказ о школе, окончании Гарварда; потом о годах практики в роли начинающего адвоката в средней руки провинциальной фирме. Переезд в Чикаго по приглашению серьезной адвокатской конторы, прослышавшей о его довольно успешной карьере, первое дело, выступления в суде.