Он заметил ее растерянность и продолжил:

– Но это не единственная причина, по которой я рассказал тебе о своем детстве. Если ты забеременеешь, то, будь уверена, я от ответственности уклоняться не стану. Мой ребенок не будет расти, не зная отца.

– Твой порыв благороден, но разве мать, в данном случае я, не будет иметь права на собственное мнение? – помолчав, спросила она.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Конечно, конечно. Но ты ведь не откажешься от моей поддержки, если худшее все же произойдет?

Сердце Синтии болезненно сжалось. Худшее?! Она взглянула на часы и поднялась.

– Мне пора. Позвони, когда пойдешь на работу, и тогда я приступлю к своим обязанностям. Если только не хочешь отказаться от моих услуг...

– Да черт с ними, с услугами, со всей этой едой! – раздраженно рявкнул Кормакс. – Мы должны обговорить, что делать, если ты забеременела, женщина!

– Давай обсудим это, когда я буду уверена, что... худшее действительно случилось, – бросила она. – До свидания!

– Синтия, подожди! – Реджиналд кинулся за ней. – Я неправильно выразился...

– Зато удивительно точно. – И она скрылась за дверью с тяжелым сердцем и с глазами, полными слез.

Свернув с Мэдисон-авеню и пройдя последние семьдесят ярдов, Синтия вошла в дом и с удивлением обнаружила в холле Кристофера Миллера собственной персоной.

– Я забежал ненадолго. Меня срочно вызвали на факультетское заседание. Линда согласилась побыть с Джин, пока я не вернусь. Я заскочу потом переодеться и взять кое-какие вещи и уеду до конца недели.

– А как Джин?

– Лучше, но пока она, моя дорогая малышка, еще так слаба! Но ничего, я скоро поставлю ее на ноги. – И Крис широко улыбнулся, помолодев, казалось, лет на десять.

– Я бы попросила передать ей привет, но, боюсь, она не очень-то расположена ко мне в настоящий момент, – сказала Синтия.

– Знаешь, Джин сама вернулась к этой теме недавно. Умоляла не говорить тебе о ее глупых подозрениях.

– О, так я больше не на крючке? – оживилась она.

– Ну, не совсем. Она до сих пор еще выспрашивает подробности о твоем новом приятеле. Боюсь, мне не хватает воображения, чтобы удовлетворить ее любопытство. Высокий, темноволосый, красивый – вот и все, что я сумел придумать. Ну ладно, Синди, мне пора бежать. Увидимся позднее...

Синтия поднялась к себе на второй этаж и порадовалась, обнаружив, что красная лампочка не мигает. Наверное, Дэвид все же решил отстать от нее. Приняв горячий душ, переодевшись в старые, мягкие, белесые от многочисленных стирок джинсы и теплый темно-зеленый свитер, сделав себе пару сандвичей и кружку ароматного крепкого чая с лимоном, Синтия приступила к роману. Ее герой посреди всех своих подвигов безумно влюбился в свою клиентку, ответившую ему взаимностью. Она решительно приступила к описанию страстной любовной сцены, вспоминая свою ночь с Реджиналдом Кормаксом.

Работа целиком захватила ее, поэтому до сознания Синтии очень нескоро дошло, что внизу происходит нечто странное: раздается какой-то подозрительный шум, слышны громкие голоса. Вдруг ей показалось, что она узнала голос Кормакса. Синтия, как была босиком, бросилась вниз по лестнице и замерла в холле. Там стояли двое мужчин. Лицо одного, Криса, было красным и смущенным, другого, Реджиналда, – не менее красным, но гневным.

– Прости, Синди, видимо, вышло небольшое недоразумение, – пробормотал Крис. – Я только что пытался вышвырнуть твоего посетителя. Но он удивительно подходит под твое описание этого негодяя Бэррета... – Он беспомощно пожал плечами.

– Лучше мне представить вас, – решила Синтия.