– Ты что, оглохла?

– Где Ким? – спрашиваю я грубовато.

Пол выглядит огорошенным.

– Ты знаешь Ким?

– Она моя хорошая подруга.

Он складывает руки на груди.

– Она здесь больше не работает.

– Что? Почему это?

– Она обокрала магазин, и я ее уволил.

Я прищуриваюсь и выплевываю ему в лицо:

– Ты лжец!

– Что?

– Ты меня слышал. – Меня трясет от злости. – Ты лжец. Ким бы никогда тебя не обокрала. – Я это знаю наверняка. Она никогда-никогда бы не стала воровать у Пола. Кимтак вкалывала тут. Она любила музыку и его, Пола.

Он тычет пальцем чуть ли не мне в лицо.

– А как назвать то, что она бесплатно пускала кого ни попадя на концерты? Когда ты в последний раз покупала билет?

– Ты вонючий ублюдок, – говорю я так громко, что стоящие у сцены люди начинают оглядываться. – Ты трахаешь своих сотрудников, а когда тебя выводят на чистую воду, увольняешь.

Пол презрительно фыркает, но я вижу, что он в бешенстве.

– Ладно, детка, пошла вон отсюда! – Пол вытягивает татуированную руку и начинает делать знаки своему вышибале Фрэнку, стоящему у большого усилителя. Тот не спеша подходит к нам. Фрэнк явно не испытывает радости от того, что ему придется меня выгнать.

– Надеюсь, твоя жена знает, какой урод ее муженек! – кричу я изо всех сил. – Буду просто счастлива рассказать ей об этом лично!

– Пошли, Кэт, – говорит Фрэнк, обнимая меня за плечи, а из меня непрерывным потоком извергаются все известные мне проклятья.

Фрэнк ведет меня к заднему выходу мимо комнаты, где уже готовятся к выступлению музыканты. Я слышу, как они настраивают инструменты, смеются и переговариваются друг с другом.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Фрэнк.

Я изо всех сил стараюсь не заплакать и бью кулаком по стене.

– Куда она уехала?

Фрэнк пожимает плечами.

– Они крупно поссорились пару недель назад, и Пол дал ей двадцать четыре часа, чтобы она собрала манатки и освободила квартиру наверху. Ким уложилась в три и перед уходом взяла всю наличность, которая была в сейфе.

Значит, она все-таки обворовала Пола? Фрэнк, видя мое потрясение, качает головой.

– Скажем так, это была справедливая компенсация.

– Но ведь здесь никогда не было больших денег. Ну сколько там было? Сотня долларов максимум? С такими крохами она далеко не уедет. Дворец на них не купишь. Ким много лет не общалась с родителями. Она что, пойдет на улицу?

– С ней все будет в порядке, – повторяет Фрэнк, на этот раз уже не так уверенно.

И тут я начинаю плакать. Фрэнку становится неловко. Вытирая нос рукавом, говорю ему:

– Если она позвонит, скажешь ей, что я приходила?

Фрэнк кивает, но видно, сам не верит, что такое случится. Ким не объявится.

Пока Фрэнк выпроваживает меня через заднюю дверь на улицу, продолжаю выкрикивать проклятья. Он прощается со мной и захлопывает перед носом дверь. Пытаюсь позвонить Ким на мобильный, но ее телефон отключен. Разумеется.

Я представляю себе, как Кэт пришлось пройти через все это в одиночку. Думала ли она о том, чтобы позвонить мне. Попросить меня о помощи. Скорее всего, нет. Наверняка нет. Я всего лишь глупенькая школьница. Она уже делала попытку обратиться ко мне как ко взрослой, но меня волновала только моя собственная жизнь.

Чувствую себя максимально дерьмово. Я бросила человека, которого считала своей лучшей подругой, когда она во мне больше всего нуждалась.