Глава седьмая. Лилия

После школы Эш уговорила меня прийти к ней. Она постоянно повторяла, что мы миллион лет не проводили время вдвоем. И это. В последние дни я с ней встречалась только на тренировках.

Представьте себе мое удивление, когда я увидела на подъездной дорожке джип Ренни. Я чуть было не развернулась и не уехала, но мне не хотелось обижать Эшлин. А еще в глубине души я надеялась, что Ренни тоже не зря здесь появилась и хочет помириться.

Но когда я нажала на звонок и Ренни открыла дверь, было похоже, что она собирается захлопнуть ее прямо перед моим носом. Она этого не сделала, но было очевидно, что ей хочется.

И вот мы сидит в подвале, на креслах-мешках, которые Эш не разрешает маме выкинуть на помойку, смотрим телевизор и красим ногти. Нам пришлось сюда спуститься потому, что мама Эш не выносит сильных запахов – у нее от них начинаются мигрени.

Эш пытается поддерживать беседу, но кроме нее почти никто не говорит. Мы сосредоточились на ногтях.

– Дай мне жидкость для снятия лака, – командует Ренни. Эшлин с готовностью передает ей флакончик.

У Эш очень богатая коллекция лаков. Я крашу ногти в мятно-зеленый цвет. На втором ногте Эшлин спрашивает:

– Вы уже начали заполнять документы для колледжа?

– Только собираюсь, – отвечаю я, разворачивая большой батончик Сникерса, завалявшийся в моей сумке. И если с лаками у Эш все хорошо, то с едой – беда: ее мама сидит на безглютеновой диете.

– На самом деле я собираюсь этим заниматься в выходные до самого января.

– Ты все еще собираешься в Бостонский колледж, Лил? – Эшлин поворачивается ко мне. – Знаешь, я тоже подумываю туда поступать. Если получится, давай жить вместе?

– Ну да, ну да, – говорю я. – Будет у нас единство и борьба противоположностей.

Эш – грязнуля, и я никогда в жизни не соглашусь делить с ней комнату. Сомневаюсь, что до нее дошла моя шутка, но мне плевать, потому что Ренни смотрит на нас, прищурив глаза. Что, не нравится оставаться в одиночестве, да, Ренн? Эшлин взвизгивает и хлопает в ладоши.

– Здорово! А ты хочешь жить в кампусе или снимешь квартиру?

На этот вопрос ответить проще простого.

– Я подумываю о кампусе, по крайней мере, в первый год. Так не пропустишь ничего интересного: учеба допоздна, флирта с мальчиками, пицца в четыре утра. Хочу все это попробовать. А на второй год уже можно съехать на квартиру. – Я вдруг чувствую себя подлой и мелочной из-за того, что пытаюсь уязвить Ренни. Ощущение такое, будто мы поменялись местами.

– А ты Ренн, – спрашивает Эшлин, – уже заполнила документы?

– Да, за две секунды.

Наверняка заявление в городской колледж Джар Айленда написать довольно просто. Скорее всего, туда вообще не требуется писать эссе. Ренни всегда говорит о своем поступлении с кислой физиономией и жалуется, что она одна остается на острове. Но сегодня она щебечет, как птичка.

Ренни надевает пальто, свешивает волосы так, что они падают на лицо, и говорит:

– Мне вообще незачем прямо сейчас поступать куда-либо учиться на целых четыре года. Мы с Ривом еще не знаем, где он будет играть до того, как нога окончательно придет в норму. Сегодня он снова говорил с тренерами.

Меня так и подмывает сказать: «А ничего, что у тебя паршивые оценки и нет денег на колледж?», но я прикусываю язык.

– Отучусь семестр в городском колледже, а потом переведусь туда, куда его возьмут.

– Так вы с Ривом решили пожениться! – взвизгивает Эшлин. – Ты же практически спасла ему жизнь, помогая пережить эту трагедию.