Все это означало, что «Пилигрим» маневрировал с ловкостью восьмидесятилетней черепахи и для того, чтобы заставить врага вступить в бой, потребуется немало ловкости и хитрости.

При этой мысли Хонор криво усмехнулась. Ко всему приходилось приспосабливаться, и она со своими капитанами часами обсуждала возможные тактические приемы, а затем они отрабатывали их на компьютерных тренажерах в условиях острой нехватки времени. Они использовали каждый час, который можно было выкроить для маневров из плотного графика подготовки к операции. Конечно, некоторые идеи на практике оказались неприменимы, но по мере того, как они осваивали свои корабли, Хонор чувствовала, как в ней растет уверенность, что одно существенное преимущество у них все-таки есть. Если «плохие парни» примут их за торговое судно, то можно не сомневаться в том, что они подойдут поближе. Для того и потребуется ловкость и хитрость – убеждать врага в том, что «Пилигрим» действительно жирная, сочная и беззащитная добыча – вплоть до того момента, когда противник уже не сможет уклониться от обстрела.

Хонор удовлетворенно обвела глазами дисплеи, размещенные вокруг командирского кресла. «Парнас» и «Шахерезада» четко шли позади «Пилигрима» слева и справа от него, держась так плотно, насколько позволял размах плоскостей клиньев, а «Гудрид» двигался за кормой, замыкая их ромбовидный строй. Интервалы были четко выдержаны, и Хонор радовалась профессиональным достижениям своих подчиненных. Но нельзя сказать, что ей бы не хотелось еще чуть-чуть потренировать их. Три недели назад «Пилигрим» успешно прошел сдаточные испытания, сразу же за ним верфь выпустила «Парнас» и «Шахерезаду», а «Гудрид» от ходовых испытаний до начала операций выпало менее двух недель. Капитан МакГвайр совершил чудеса, и у них с коммандером Стилманом сложились доверительные отношения, но Хонор знала, что обоих беспокоят потенциально слабые места – людей ли, механизмов ли, – поскольку слишком мало времени было отпущено на их поиск и ликвидацию. Хонор разделяла их беспокойство. Она намеренно зачислила старослужащих с отвратительными характеристиками в команду «Пилигрима» и «Парнаса», где они с Элис могли их обуздать, однако она прекрасно сознавала, какие неприятности может доставить экипаж, составленный пополам из новобранцев и озлобленных космических волков, от которых их родные экипажи отделались при первой возможности. Фактически все ее подразделения еще только осваивались, и она бы отдала на отсечение два пальца левой руки, только бы иметь в запасе еще недельку-другую для обучения и тренировки экипажей. Но Адмиралтейство подчеркивало настоятельную необходимость срочно отправить опергруппу 1037 в сектор Бреслау – и, учитывая данные разведки, Хонор не могла не согласиться.

Более того, из других секторов тоже начали поступать тревожные сигналы о растущих потерях, а последний анализ ситуации в Силезии, сделанный Разведуправлением Флота под руководством Второго Космос-лорда Патриции Гивенс, прямо свидетельствовал: вызванный уходом КФМ рост потерь Звездного Королевства придал смелости даже тем налетчикам, которые ранее избегали нападать на мантикорские корабли. В сложившихся условиях Адмиралтейство решило, что эскадре не менее важно напугать космических преступников своим появлением в Конфедерации, чем Хонор – начать громить пиратов. Оно не внесло никаких изменений в инструкции по поводу характера операции, но адмирал Капарелли ясно дал понять, что ему нужно, чтобы Хонор со своими кораблями как можно скорее оказалась в Бреслау.

Все это очень странно, подумала она, когда на ее оперативном мониторе появилось изображение входного портала туннельного перехода.