— Но она любит и сына. — Утвердительный тон советника замаскировал подразумеваемый вопрос.

— Каждая мать обязана любить сына, — пожав плечами, ответил король.

— Только обязана? — с пылом проговорил архиепископ.

— Если она и любит его, то за известное семейное сходство… с ее отцом Эдуардом. Генрих похож на него, и вы сами, разумеется, подметили это.

Отец сделал очередной глоток вина из большого кубка, почти закрывшего его лицо.

— Принцу досталась приятная и благородная внешность, — согласился Мортон, кивнув так энергично, что его подбородок едва не утонул в меховом воротнике.

— Я могу предположить, на что Генри будет притязать в будущем. Ведь он — внук Эдуарда, а тот был не без претензий. Вы же помните ту женщину, которая кричала на рыночной площади: «Скажу как на духу, за такую прелесть не жаль отдать даже двадцать фунтов!» Красавчик Эдуард. Недаром же он величал себя Блистающим Солнцем.

— Но мы-то знаем, что его следовало бы прозвать Королем любовных объятий, — хихикнув, заметил Мортон. — Или он все же обвенчался тайно с Элеонорой Батлер?

— Какая разница? Он никогда не спал в одиночестве. Помните ту ироничную балладу о том, как «развалясь на ложе непристойной страсти»… Елизавета Вудвилл оказалась умнее и сумела выгодно использовать его вожделение. Мне не хочется умалять достоинства матушки королевы, но она была надоедливой старой каргой. Я уже опасался, что она переживет всех нас. Однако вот уже два года, как мы освободились от нее. Хвала Господу!

— И все же Генрих… разве он не достоин…

Мортона явно больше интересовали живые, чем мертвые.

Король оглянулся, желая убедиться, что никто не подслушивает. Я вжался в складки гобеленового занавеса, мечтая стать невидимкой.

— Он всего лишь второй сын. Молитесь Богу, чтобы все остались на своих местах. Если он когда-нибудь станет королем… — отец помедлил, потом понизил голос до шепота, словно не мог произнести громче столь ужасные слова, — то династия Тюдоров не удержится на троне. Как и династия Йорков не пережила Эдуарда. Он был красавцем и отменным воякой, надо отдать ему должное, но по натуре глупым и равнодушным. А Генри такой же. Англия смогла вытерпеть одного Эдуарда, но вынести его наследника ей не под силу.

— Ну, ей и не придется, — учтиво заявил Мортон. — У нас же есть Артур, и он станет великим королем. Уже сейчас в нем проявляется царственное величие. У него великолепные способности к учению. Его черты исполнены достоинства. И он для своих восьми лет весьма мудр.

— Артур Второй, — проворковал отец, и его глаза мечтательно заблестели. — Да, то будет великая коронация. А Генриху, вероятно, суждено стать архиепископом Кентерберийским. Более того, церковь будет для него самым подходящим пристанищем. Хотя его немного расстроит необходимость принять обет безбрачия. Как вы полагаете, Мортон?

Он холодно улыбнулся, показывая знание неких слабостей собеседника. У архиепископа имелось много незаконнорожденных отпрысков.

— Ваша милость…

Шутливо изображая скромность, Мортон отвернулся и едва не заметил меня.

Сердце мое отчаянно заколотилось. Я зарылся в складки занавеса. Они не должны узнать, что я стоял рядом и все слышал. Мне захотелось плакать… ужасно захотелось. Я почувствовал, как подступают к глазам горькие слезы… Однако по натуре я слишком равнодушен.