— Победили? — Лостинг повернулся и уставился на них. Они увидели ярость в его налитых кровью глазах. — Победили их? Нет. Вы думаете, они остановились, потому что у них уже больше не было сил? — Чувствовалась его уверенность в своих словах. — Действительно, мы задержали их. Это была хорошая битва. Я бы с гордостью рассказал о ней моим детям. Нам хватило одного дня, чтобы выиграть ее… только одного дня. Но остановить их — нет. Они сами остановились.

— Сами! — выпалила Логан.

— Посмотрите вокруг себя, — посоветовал Лостинг. — Что вы видите.

Оба великана оглянулись на поле сражения.

— Почти ничего, — сказала Логан. — Становится темно.

— Да, темнеет быстро. Для акади это так же хорошо, как и для нас.

Они остановились, потому что заканчивается день. Ночью они будут спать, чтобы завтра подняться и прийти с теми же намерениями, с какими они были здесь сегодня. Не думаю, что мы отвоюем у них еще одну ночь.

Но мы постараемся. Мы бы не остановили их сегодня, если бы не фуркоты и не это.

Лостинг наклонился и показал кончик пики, на котором явно что-то перемещалось. Логан и Кохома нагнулись вперед. Сначала они ничего не увидели. Потом последний пучок дневного света помог обнаружить что-то крошечное и яркое, как бриллиант.

— Эта маленькая вещичка? — удивилась Логан, показывая на нее пальцем. — Я могу раздавить ее, как муравья.

Лостинг отодвинул дубинку в сторону, пока она не сделала это.

— Я не люблю вас, великаны, хотя вы сегодня сражались совсем не плохо. Но я не пожелаю и самому своему заклятому врагу дотронуться до этого змеиного жала. — Встав, он посмотрел вокруг и нашел твердое щупальце мертвого акади. Лостинг принес его и положил перед собой.

— Смотрите. — Он взял пику и слегка встряхнул ею. Малюсенькая металлического оттенка многоногая вещица соскользнула на щупальце. Как только она коснулась его, показалось, что она исчезла.

Кохома напряженно наблюдал за всем происходящим в меркнущих лучах заката.

— И что? — спросил он.

— Посмотрите внимательнее.

Ничего не произошло. Потом Кохоме показалось, что он видит легкую припухлость под кожей щупальца. Прошло несколько минут, в течение которых опухоль вздулась и стала большой, как булыжник. Лостинг достал нож и потрогал им поверхность опухоли. Туго натянутая кожа лопнула, и оттуда выкатился маленький фиолетовый шарик. Он покатился к краю ветки. Лостинг взял пику и, остановив шарик, прикатил его назад.

Кохома и Логан видели только маленькое мутное пятнышко рядом с надутым, как шар, похожим на драгоценный камень веществом.

— Это змеиная пыльца, — объяснил Лостинг. — Когда она лопается, то рассыпается на миллионы крупинок, — и он потрогал маленького жука. — Если она прикоснется к дереву или растению, ничего не произойдет. Но как только она дотронется до тела, неважно — человека, фуркота, акади, — то проникает в него и… пожирает. О, как она пожирает!

Последнее было настолько явным, что Логан стало плохо.

Кохоме тоже было не по себе. Такого откровения было достаточно, чтобы у самого опытного и невозмутимого созерцателя вызвать тошноту.

— Смотрите, — сказал Лостинг, слегка подтянув фиолетовый шарик концом пики, — как он двигается и старается ускользнуть. Тело под кожей, куда он проникает, быстро становится мягким и разъедается вирусом. Когда один из этих попрыгунчиков освобождается от своей клетки и попадает на мягкую поверхность, лапы превращаются в корни.

Мякоть, которая содержится в теле плоскости, становится зеленой, поскольку она превращается в продукт питания.