- Мы всё-таки играем за них, - обиженно заметил Вениамин Борисович. Пусть даже они так не думают. Кстати, эта дырка в фильтрах очень остроумно сделана. Я бы ни за что не догадался.
- А не надо догадываться. Доверяй, но проверяй, - Семён Игоревич хихикнул. - Да, забавная девчонка эта, как её... Виктория Бунак. Очень объёмное мышление, но не в ущерб логике. И своеобразный такой склад психики.
- Н-да, хороша кралечка. Пошлифовать - алмазно будет, - откликнулся Аркадьевич, затягиваясь.
- Н-да. Я бы всё-таки не переоценивал... Кстати, что у неё?
- Ходячая. Плохо слышит. Левый глаз... носит сложные очки. Аллергия на всё что можно и нелья, на коже какая-то гадость, типа экземы. Лысенькая. С костями у неё плохо, носит железный корсет. И кое-что ещё, и кое-что другое. Как у всех наших девочек.
- Понятно. Невидимые миру слёзы. Корсет - очень миленько. Чего она там от него хочет?
- Чтобы он влез на наш медицинский сервер и изменил там кое-какие вещи. Это тянет на исключение.
- Чьё?
- Его, конечно. Она только откроет ему доступ. Что является серьёзным нарушением наших правил, но всё-таки за это мы не выгоняем. А вот он...
- И она его вот так подставляет? А он что?
- Страдает и подчиняется.
- Вот стерва.
- А кем она ещё может быть, при таком-то психотипе?
- Ну так что, выгоняем парня?
- А то как же. Натан Аркадьевич, вы документ подготовили об отчислении? Владим Щенцов, четырнадцать лет, личный идентификационный номер один-один-девять... как там дальше?
- В компьютере всё, батенька. Всё в компьютере, как на ладошечке. Ешь его с кашей, да и всё тут.
- Ну так уж и с кашей...
- Я говорю о формальной стороне вопроса...
- Как говорили некогда в славном городе Одессе, я с вас удивляюсь. Да нешто мы здесь формалисты какие?
* * *
- Ника, я не могу...
- Я много раз демонстрировала тебе, что я умнее тебя. Ты научился мне доверять. Доверься мне и на этот раз. Я требую.
- Ты умнее меня, Ника. Но не умнее наших врачей. Ты понимаешь, что изменение состава лекарств может тебя убить?
- Да, я понимаю. И хочу, чтобы состав был изменён.
- Ника. Мы все тут больны. Неизлечимо. Ты же не надеешься?
- На что? Стать здоровой? Нет, разумеется. Но кое-что поправить можно. Владик, я изучила всю основную литературу, касающуюся моих болезней. Я также изучила те средства, которыми меня пичкают местные лекаришки. И кое-что нашла. Это мелочь, но она для меня важна. Та смесь лекарств, которая мне назначена, имеет ряд побочных эффектов. В частности, выпадение волос. В детстве, когда я была здоровой, у меня были золотистые волосы, очень красивые. Мама делала мне косичку, а я любила хвостики. Я хочу назад свои волосы.
- Любое изменение лекарственной смеси ведёт к непредсказуемым эффектам.
- Отговорка глупцов. Для тебя, может быть, эти эффекты непредсказуемы. Для меня нет.
- Ты обращалась с этим в медблок?
- Разумеется, нет, кретин. Тогда я должна была бы признаться, что залезла на их сервер. К тому же они меня не послушают.
- Почему?
- Они считают нас детьми. Талантливыми, да, но детьми.
- Ника, если у тебя получится, то что?
- Ты хочешь сказать, что они это увидят? Да, конечно. У меня начнут расти волосы, это будет заметно. Но победителей не судят. Я обнаружила их профессиональную ошибку. Насколько я знаю, это может вызывать скандал. Они не захотят скандала, и оставят мне мои волосы. И не исключат.
- Почему ты хочешь, чтобы это сделал я?
- Потому что, скорее всего, тебя засекут. Изменение содержимого медицинской базы - это почти преступление. Того, кто это сделал, исключат из школы. Я не хочу быть исключённой. У меня есть будущее. Например, в психологии. Я не хочу потерять своё будущее, Владим.
- Ты жертвуешь мной?
- Да. |