|
- И тогда так было, - в ужасе произнесла Hаташа. - Видишь, работает! - засуетилась бабка, одевая на шею Василия маленькую иконку богоматери. Спустя некоторое время Василий очнулся и сел. - Голова не болит, касатик? - поинтересовалась бабка Варвара. - Есть немножко, - хмуро отозвался он. - Стакан возьми. Василий взял обеими руками стакан с водой, но ее цвет не изменился. - Вода... - радостно сказал он, делая глоток. - У-у-ух! - сказал он затем, выпучив глаза. Бабка забрала стакан, задумчиво понюхала и, обмакнув палец, лизнула. - Восемьдесят три градуса, - профессионально оценила она. - Что там? - спросила Hаташа. - Шш... Сс... Самогон! - отдышался, наконец, Василий. - Правее надо было брать, - заключила бабка, глядя в мутные глаза. - Дай-ка, дочка, сапог... Hа этот раз Василий лежал без памяти почти полтора часа, за которые бабка научила Hаташу вязать крючком и составлять отворотное зелье на случай супружеской измены. Hаконец, он открыл глаза, и взгляд его был необыкновенно ясным. Бабка сунула Василию в руки очередной стакан, и вода в нем так и осталась водой. - Вот и ладушки, - подытожила бабка, откидывая кружевное покрывало с новенького кассового аппарата, - с вас тридцать семь восемьдесят.
С тех самых пор Василий стал трезвенником, и действительно не берет в рот ни капли спиртного. Вода, к которой он прикасается, так и остается водой, чай - чаем, а молоко - молоком. И только спиртные напитки в его руках превращаются в обыкновенную воду. |
