Дедушка как в воду глядел. Прибежавший юнец выглядел и впрямь несколько мрачноватым. Он направился к дедушке и сказал:

«Вы и есть тот старикан, что раздает за службу Столики-Накройся, Барашков-Встряхнись да Тросточки-Раззудись?» «Допустим! А ты, насколько я понимаю, Гонза?» «Какая тебе разница, дед!» — буркнул юнец. «Какая мне разница?! — рассердился дедушка. — Где Вашек с Франтой?! Они должны были прийти раньше. За твою службу тебе полагается только Тросточка-Раззудись!» «Знаешь, старик, они не придут! Эти лежебоки сказали, что, мол, трактирщик так и так облапошит нас со столиком и барашком, чего, дескать, мы будем напрягаться, один за всех и отработаешь. Честно говоря, дед, я тоже не собираюсь за всех выламываться за какие-то три вещицы. Я здесь, скажем так, дней на семь! А через неделю за верную службу вы отвалите мне все разом: столик, барашка и палку!»

«Не годится, милок! — разгорячился дедушка. — Я не позволю портить сказку! Возвращайся-ка лучше домой и пришли мне сначала Вашека, потом Франту и лишь после этого приходи сам! Во всем необходимо соблюдать порядок, всему свое время!» «Зря нервы тратите, дедуля! — усмехнулся Гонза. — Этих лентяев вы сюда ничем не заманите! Они и не подумают вставать с печи! Так что, ежели хотите, чтобы сказка состоялась, доверьте мне на недельку ваше стадо, а сами идите отдыхать. Думаю, неделю я здесь выдержу!» По дедушке было видно, что он очень рассержен и с большой охотой огрел бы мною этого Гонзу. Но старичок только рукой махнул и молвил: «Ладно, будь по-твоему. Один отработаешь! Забирай овечек, да смотри, чтобы все они были в целости и сохранности! Ровно через неделю я вернусь, и если у тебя будет полный порядок, ты получишь в награду обещанные три вещи!» Гонза повалился на траву и через минуту-другую захрапел, точь-в-точь как старый барсук зимою. Мы же с дедушкой ушли в его избенку и стали ждать вместе с барашком и столиком, когда Гонза сослужит нам свою службу. Сидим, значит, и ждем, когда пройдет неделя. Настроение у дедушки было плохое; он знал, что Гонза совершенно не заботится об овечках, не следит за стадом, а постоянно спит. Вернулись мы ровно через неделю. Гонза по-прежнему спал как убитый. Овечки стояли вокруг него и сторожили парня, дабы никто его не украл. Хорош сторож, не правда ли? Между тем дедушка уже не сердился. Разбудив Гонзу, он вручил ему столик, барашка и меня и был таков. Мальчишка принял нас с радостью и тут же расхохотался при мысли, как ловко он все устроил: то-то, мол, Вашек и Франта вытаращат глаза от удивления. Я же видела, что все складывается совершенно иначе, нежели должно быть в сказке, и ждала, чем это обернется для Гонзы. Долго, дядюшка Микеш, ждать не пришлось! Не минуло и часа, как Гонзе захотелось перекусить в дороге. Он поставил столик на землю и приказал: «Столик, накройся!»

Никакой еды на нем не появилось!

Гонза снова приказал:

«Говорю тебе: столик, накройся!»

Опять ничего! Тут уж Гонза не выдержал и заорал, как в лесу:

«Тысяча горшков и противней, столик, накройся!» — Но столик и на сей раз остался стоять голый, словно дорожная тумба у обочины!

Гонза хотел уже разломать его в ярости, однако в эту минуту взгляд парня упал на барашка, он водрузил вещицу на столик и прокричал ему прямо в ухо:

«Барашек, встряхнись!»

Барашек в самом деле встряхнулся, но вместо золотых дукатов с его шубки посыпались обыкновенные листья. Это, дорогой дядюшка Микеш, привело Гонзу в неописуемую ярость! Не издав ни звука, он схватил меня и замахнулся на столик с барашком. Разумеется, я заупрямилась, и барашек со столиком даже не почувствовали моих ударов. Тогда Гонза сгреб нас троих в охапку и побежал обратно на пастбище, где как награду получил нас от дедушки.