Они едва не лопнули со смеху, когда какой-то мальчуган крикнул прыгающему по манежу мешку:

— Куда это вы так спешите, пан Мешок?

И мешок весело ответил ему:

— Прыг-скок, прыг-скок, в Брандыс, мой голубок! Когда смех несколько поутих, на манеж вновь вышел пан директор и предложил уважаемым гостям задавать ученому мешку какие-нибудь арифметические вопросы, а он, мол, будет называть им результат. Какой тут поднялся крик! Отовсюду неслось: «Сколько будет к пяти прибавить пять?», «Сколько получится, если к двенадцати прибавить восемнадцать?», «Сколько будет пятьдесят минус двадцать семь?», «Сколько будет шестью шесть?» и так далее. Вопросов было много. Когда шум начал стихать, ученый мешок встал на середину манежа и ответил:

— В целом получается один гвалт! — И с этими словами убежал за занавес.

Дорогие ребята! Вы-то наверняка уже догадались, что это был за ученый мешок, но вот брандысовская общественность так ничего и не прознала на сей счет, хотя в цирк ходила каждый день.

Микеш с паном Клудским свято хранили свой секрет.

В цирке Клудского Микеша полюбили очень быстро. И люди, и животные. Причем звери особенно подружились с котиком и всякий раз с большой радостью встречали его в своих клетках. Вскоре Микеш научился разговаривать на языках разных зверей. За весьма короткое время, как бы за один хлопок бича дрессировщика, он освоил слоновий, медвежий, львиный и обезьяний.

Больше всех был доволен этим пан Клудский: Микеш избавил его от многих забот. Котик стал кем-то вроде посредника между директором и животными и теперь частенько захаживал к пану Клудскому в кабинет с каким-либо сообщением или с просьбой от животных. Точно бравый солдат, он вытягивался перед ним в струнку и, к примеру, рапортовал: «Разрешите доложить, пан директор! Наш слон, дядюшка Брундибар, захворал. Он жалуется на боли в спине и отсутствие аппетита. Думаю, было бы разумно, пан директор, пригласить к нему бабушку-знахарку, чтоб она натерла его мазями!» — Хорошо! — отвечал ему пан директор. — Я наведаюсь к Брундибару, а ты пока сходи ко льву Ироду да скажи, чтобы не ревел так громко в своей клетке!

В клетку ко льву Микеш вошел с почтением. Царь зверей все-таки! Поздоровавшись, котик слегка поклонился и зарычал по-львиному:

— Мое почтение, ваше величество! Сегодня вы совершенно неотразимы, а вот дядюшка слон нынче приболел, и к нему сейчас должна прийти знахарка, чтобы хорошенько натереть его мазями. Посему наш уважаемый пан директор передает вам, чтобы вы не изволили так реветь, а не то у старушки будут руки дрожать от страха.

И дядюшка лев послушался Микеша. Но сильнее, чем кто-либо, полюбила котика Олюшка. Днем она старалась ни на шаг не отпускать от себя Микеша, да и ночью всегда ставила его кроватку рядом со своей. Микеш тоже полюбил Олюшку и как умел помогал ей по хозяйству: молол кофе, вытирал пыль, ежедневно тщательно подметал их домик-фургон. А в свободные минуты выводил ее куклу на прогулку. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Олюшка, дорогие ребята, ужасно расстроилась, когда ее любимец неожиданно заболел. Пан Клудский собрался было послать за доктором, а Олюшка обещала ухаживать за ним днем и ночью. Но Микеш только лапкой махнул в ответ:

— Не нужно, Олюшка и пан директор, это не поможет, потому что заболел я тоской по родине. Мне с вами очень хорошо, но что тут поделаешь, если я бессилен превозмочь в себе эту тоску и ношу ее в душе с того самого дня, как покинул дом. Стало быть, пан директор, есть только одно средство выздороветь: пожить какое-то время дома, иначе я просто умру!

Пан Клудский и Олюшка согласились с Микешем, что ему необходимо встретиться со старыми друзьями, дабы воспрянуть духом.