Изменить размер шрифта - +
А если кто-то из командиров не проявит достаточной бдительности, с теми я разделаюсь сам. Dixi.

Случай этот заставил господина Бори призадуматься. А что если случайно предатель и есть его новый человек, этот Фаркаш?! Потому что за остальных-то он может головой ручаться. Им-то уж никак в голову не придет отправить конного гонца к императору! Они и знать не знают, если ли вообще на свете император. Хотя у этого новобранца такая честная физиономия, что и без расписки деньги в долг ему можно дать. Только одно, пожалуй, подозрительно, что ему про это самое "кофе" известно. Это плохой признак. Сразу видно, много чего на своем веку перевидывал. И Бори решил принять меры предосторожности: отозвав в сторонку господ Мальнаши и Пейя, приказал им смотреть за Фаркашем не спуская глаз и если заметят что-нибудь подозрительное - один немедленно докладывает ему, Бори, а второй остается при Фаркаше и, коли тот попытается бежать, палит по нему из карабина солью.

Господа ополченцы следили за Фаркшем до самой Вены, а там, как стали на ночлег в "Кокосовом орехе" - и того пуще. Но, ей-богу, все это было лишнее. У Фаркаша, иными словами - у Акли - и на уме не было никакой хитрости. Он-то про себя думал: "Ну, поддал я жару всей этой банде!" и дальше и думать перестал о всякой угрозе его Незабудке. Он приблизительно уже мог предположить, чем окончится сия "военная операция": либо полиция, либо войска окружат ополченцев и переловят или разгонят кого куда. Но тем не менее он хотел увидеть это своими глазами: теперь его эта история интересовала, как композитора, который хочет присутствовать на премьере спектакля, к которому он написал музыку.

А в общем все шло, как было задумано. Отряды на подводах прибыли к назначенному месту, не привлекая к себе внимания: никто их и не заметил. Вам барон Сепеши остановился в "Штадт Франкфурте". Куда управляющий его имением в Шобфе, Баймоди, объехавший вечером в своем экипаже все места расквартирования отрядов, привез рапорта.

Сепеши сидел за ужином в ресторане на первом этаже, расфуфыренный до неузнаваемости.

- Ну, что нового? - встретил он вопросом входящего Баймоди.

- Все идет как по писанному. С нами благословение божье.

- Бога оставьте в покое, - посмеялся барон. - Не обращайте его внимания на нас. Лучше, если он ничего не заметит. Садитесь-ка, да поужинайте с нами. Времени у нас еще много. - Барон достал украшенные родовым гербом золотые часы. Стрелки стояли ровно на девяти. - Все прибыли в полном составе?

- Двести восемьдесят. Все как один - дворяне. С таким войском и самого сатану можно отколошматить.

- И никто не отстал по дороге?

- Нет, слава богу.

- А как настроение у землячков?

- Готовы хоть к тигру в пасть.

- Главное, чтобы предателей не оказалось среди них. Все зависит сейчас от этого.

- Все предосторожности соблюдаем. Особенно присматриваем за теми, кто по-немецки знает.

Разговор протекал негромко, потому что если в местах расквартирования отрядов опасны были ополченцы, знающие немецкий язык, то здесь, наоборот, их могли услышать сидевшие в ресторане отлично одетые посетители, возможно понимавшие по-венгерски. Хотя у тех была своя тем для разговоров: о женитьбе Наполеона. Как раз в тот день город обошел слух, что сватовская делегация уже отбыла из Парижа и где-то в середине недели уже будет здесь, в Вене, где ее примут в Бурге с невиданной помпой.

- Есть кого принимать! Сватов от сынка задрипаного корсиканского адвокатишки. Как это все ужасно!

- Бедняжка Мария-Луизочка!

- А я все еще не верю этому.

- Э, что там говорить. Все уже слажено.

- Хитрюга этот Меттерних. Никогда не ходит прямой дорогой.

- ...Правильно, но и Наполеон тоже хитрый лис, а когда схватились две лисы, в проигрыше будет одна только курица...

До слуха барона долетали какие-то туманные, неясные полуфразы, обрывки чьих-то рассуждений.

Быстрый переход