— Извиняться вы, конечно же, не захотите? — спросила она через какое-то время, с трудом подавив смех.

— Нет.

— Но могу я, по крайней мере, сказать, что вы получили серьезный выговор?

— Пожалуйста.

— И дали слово, что подобное больше не повторится?

— Нет, этого я не обещаю.

Барбара улыбнулась.

— Но до рукоприкладства, я надеюсь, дело не дойдет?

— Только в целях самообороны.

— Хорошо. Самооборона законом не запрещается. Даже в сфере обслуживания.

По взгляду начальницы Соня поняла, что беседа закончена. Но для нее самой она еще не закончилась.

— Сегодня в пять утра церковный колокол пробил двенадцать раз.

— Да, я слышала об этом.

— Меня это беспокоит.

— Сбой в работе часов?.. Вы бы посмотрели, в каком состоянии здесь водоснабжение!

— А другие случаи? Фикус, появление Казутта среди бела дня, люминесцентные фонари на дне бассейна?

Барбара Петерс удивленно посмотрела на нее.

— Ах, так вы думаете, что эти двенадцать ударов колокола — тоже дело рук Казутта? Может быть, вы и правы. Хорошо, что мы от него вовремя избавились.

Этого Соня совсем не хотела сказать, но в устах начальницы неожиданное предположение прозвучало настолько убедительно, что Соня встала и попрощалась. Так и не задав вопроса, который вертелся у нее на языке: «Вы знаете легенду о Миланском черте?»

— Я не могу читать, когда на меня смотрят. Это меня нервирует, — заявил Мануэль.

Соня принесла ему книгу в комнату для персонала и села напротив.

— Ну ладно, — сказала она, — я сделаю обход и вернусь.

Коридор был пуст. Она открыла дверь в первый процедурный кабинет. Массажный стол был покрыт свежей простыней; подколенный валик, два сложенных вчетверо полотенца и белоснежная подушка четко разложены по своим местам, свет и музыка приглушены.

Следующий кабинет выглядел точно так же, только свет здесь был желтый. В каждом помещении имелась спрятанная за экраном световая установка, с помощью которой можно было окрашивать потолок в тот или иной цвет или заставить его пульсировать всеми цветами радуги.

В третьем кабинете спиной к двери стояла фрау Феликс. Расставив руки в стороны и закинув голову назад, она бормотала не то заклинания, не то молитвы на каком-то незнакомом Соне языке. Световая установка была включена. Эксцентричные очки фрау Феликс лежали на массажном столе. Свет, отражаясь в толстых стеклах, фокусировался в разноцветные пучки и радугой плясал на простыне.

Соня тихо прикрыла дверь и пошла дальше. Пустые сауны и парные вхолостую источали жар, а музыкальные тарелки «ролмо» в зале отдыха играли для рыб в аквариуме. Соня поднялась по лестнице наверх.

В термальном бассейне гудела одна из подводных гидромассажных форсунок. Перед ней стоял мужчина. Соня узнала коротко стриженный затылок Боба и поймала себя на том, что ее сердце тихонько встрепенулось. Она подошла к нему и присела на стоявшую рядом кушетку.

Боб, закинув голову назад, посмотрел на нее.

— Сегодня в пять утра пробило двенадцать, — сообщил он.

— Я тоже слышала.

— Но в четыре не било одиннадцать, а в три не било десять. И в два не било девять.

— Это ты так плохо спишь?

— Во всяком случае, в эту ночь. А ты?

Соня улыбнулась.

— Для меня это тоже была не самая лучшая ночь в жизни.

— Придешь сегодня вечером в бар?

— Если удастся найти свободное местечко.

Боб ухмыльнулся и, соскользнув в воду, поплыл.

— Ну, значит, до вечера!

Соня проводила его взглядом.