– Как долго ты шла пешком?

Она пожала плечами, коснувшись при этом его руки. Он привлек ее ближе к себе, и она не стала сопротивляться, сказав себе, что это в последний раз, хотя ужасно соскучилась по его объятиям.

Биение его сердца убаюкивало ее, и в какой-то момент она поймала себя на том, что трется щекой о его грудь. Коллин еще крепче прижал ее к себе: когда же он склонился к ней, чтобы поцеловать ее в губы, она почувствовала, что совсем размякла в его объятиях.

«Я просто замерзла, – убеждала она себя, как бы оправдываясь. – Но я должна оставаться неприступной».

«Однако ты всегда питала слабость к нему, – отвечал ей внутренний голос. – Всегда».

Наконец, собравшись с силами, Алекс отстранилась от мужа и отвернулась от него, словно обретая независимость. А через минуту-другую они достигли вершины холма, где находилась гостиница, из светящихся окон которой доносился громкий смех.

Казалось, потребовалась целая вечность, чтобы заказать ужин с горячим чаем, позаботиться о Торе и перебинтовать ногу Бринн. Когда же Коллин наконец вернулся в комнату, он обнаружил, что его жена уже заснула, уютно устроившись на кровати. Лицо ее освещало пламя камина, и чувствовалось, что теперь она уже окончательно согрелась. Коллин невольно залюбовался ею; ему хотелось поцеловать ее, но он не решился – боялся ее разбудить.

Какое-то время Коллин стоял у двери, глядя на спящую жену. Ему было приятно находиться в одной комнате с ней; он всегда чувствовал себя счастливым даже от одного ее присутствия. Но как он сможет жить с ней в дальнейшем, если она способна покинуть его в любой момент? И что будет, если она устанет от него? Как сможет он быть счастливым с ней, если не имеет возможности воздействовать на нее?

Однако у него нет выбора. Она нужна ему, и осознание этого успокоило его.

Раздался стук в дверь, и Алекс тут же проснулась. Коллин впустил молодую служанку – та принесла ужин. Когда дверь за девушкой закрылась, Алекс сказала:

– Если ты подашь мне мою сумку, я достану свою запасную одежду и смогу переодеться.

– Да, конечно.

Алекс попыталась завернуться в одеяла, и Коллин, сообразив, что она нуждается в уединении, отвернулся, уязвленный тем, что жена скрывает от него свое тело. «Неужели она стала стыдиться меня?» – подумал он.

Когда Алекс оделась, они сели за стол, чтобы поужинать жареной уткой и пудингом. Оба предпочли чаю эль и пили в тишине, пока кружки не опустели.

– Ребекка ушла, – сказал наконец Коллин.

Алекс внимательно посмотрела на его, потом спросила:

– То есть сбежала?

– Нет, я выгнал ее. Я наконец-то понял, что ты пыталась мне тогда объяснить.

– И куда же она отправилась?

– Надеюсь, туда, где она будет доставлять мне меньше хлопот. – Снова воцарилось тягостное молчание. Казалось, Алекс ничуть не тронуло его сообщение. – Дорогая, позволь быть откровенным с тобой…

– Пожалуйста.

– Я хотел найти тебя сегодня, чтобы извиниться, чтобы объяснить свое поведение. Я хотел сказать, что понял наконец-то, почему вел себя так… Почему был таким…

– Ревнивым?

– Не только. Я был слишком грубым и трусливым. Я старался подавить свои страхи, прикрываясь недоверием к тебе. И я хотел объяснить, почему это происходило.

Она смотрела на него, не отводя глаз.

– Почему же?

– Потому что я люблю тебя, и это пугает меня до смерти.

Алекс сделала глубокий вдох, затем покачала головой:

– Коллин, не надо…

– Подожди. Выслушай меня.