– Черт с тобой! Гони двадцатник – и можешь жить спокойно.

– У меня нет таких денег.

– Ты хорошо подумал, таранка сушеная? Ты пошевелил мозгами, прежде чем говорить такие слова?

– Секундочку, я переверну кассету в диктофоне!..

В трубке что-то треснуло, и телефон захлебнулся частыми гудками. Я швырнул трубку на диван, проследил, как она ткнулась короткой антенной в декоративную подушку, отскочила, сделала сальто и шлепнулась на ковер.

Я сплюнул, путано выругался, выскочил в приемную и, приоткрыв дверь, ведущую на лестницу, крикнул:

– Рита! Стекольщик приходил?.. Эй, ты жива там, Рита?

Внизу скрипнула дверь. Девушка поднялась на несколько ступеней вверх, запрокинула голову, глядя на меня.

– Я дважды звонила, но он не пришел.

– А постельное белье отвезла в прачечную?

– Нет.

– Почему?

– Это уже ваши проблемы, – ответила Рита. – Я ухожу.

– В каком смысле?

– В прямом… Надеюсь, никакого заявления писать не надо?

Я молча смотрел вниз, где на ступенях, опираясь локтями о полированные перила, стояла Рита. Настенные бра в виде свечей с медным подсвечником освещали лестничный пролет слабо, и лицо девушки было в плотной тени. В этой позе уставшего человека, тем не менее сохранившей грациозность и застывшую гибкость, что-то напоминало Анну, ее тихое бунтарство и непреклонность, ее замедленный, скрытый взрыв, благородное коварство мстящей самки.

Я сошел к ней, коснулся пальцами подбородка, приподнял голову так, чтобы скудный свет падал на лицо.

– Ты будешь последней, – произнес я. – Последней, кто меня бросил.

Глава 25

Я остановил «Опель» метрах в пятидесяти от «Сузуки», под огромным буком. Сквозь декоративный плетень восточного ресторана я мог разглядеть невысокий подиум, под которым была сложена обувь, словно в школьном гардеробе, карликовые столики и сидящих вокруг них людей, мучающихся из-за отсутствия стульев.

Влад сидел, а точнее, стоял на коленях ко мне спиной. Две девушки, которые были с ним, прислонились друг к дружке спинами, с зеркальной точностью согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Анна опиралась локтями о столик и сквозь огонь свечи, как мне казалось, смотрела через плечо Влада в мою сторону. Она не могла меня увидеть, даже если бы я вышел из машины и встал у плетня во весь рост, но страх быть обнаруженным за таким постыдным занятием, как подсматривание, заставил меня вжаться в кресло и опустить голову, едва не доставая носом до кнопки сигнала.

Впрочем, мою засаду очень скоро рассекретила зрелого возраста женщина с черными волнистыми волосами, которые спадали на шелковую красную рубашку с большим остроугольным воротником. Она просунула свою крупную, источающую резкий парфюмерный запах голову в оконный проем и спросила:

– Какие-нибудь проблемы? Могу помочь.

Ей надо было сразу ответить, что я ни в чьей помощи не нуждаюсь, но я зачем-то ввязался в разговор, стал уточнять, чем именно может помочь мне женщина и какие проблемы под силу ей устранить. Этого было достаточно для того, чтобы знойная брюнетка удовлетворенно кивнула, выпрямилась и, щелкнув пальцами, крикнула в темноту:

– Девки, ко мне!

Хорошая порция джина несколько снизила мою способность адекватно оценивать происходящее, но, тем не менее, я поразился армейской вышколенности местных проституток. Из кустов, задворок и темных углов вдруг показались разномастные девчонки. Я подумал, что сейчас они облепят машину, как рой свою пчелиную матку, но девки, выравнивая носки туфель, встали в одну шеренгу, лицами, а точнее, грудями, ко мне.