– …да, женат. У меня шестеро детей, – говорил священник.

– Ого, сколько наплодили! Интересно, как вы их умудряетесь прокормить?

– Не стоит беспокоиться о хлебе насущном, – уклонился батюшка. – Куда важнее собирать богатства не на земле, а на небе.

– Все это так, но кушать все равно хочется. А детишек, коль вы так активно размножились, негоже держать впроголодь.

– Душа грубеет от сытого брюха, – явно проигрывая, все еще отбивался отец Агап, отступая в темноту. – Покойной вам ночи! Покойной ночи, Кирилл Андреевич!

Откланиваясь, батюшка удалился в дальний темный угол зала и там, среди стульев, затих.

– Наконец-то! – вздохнула Лада, отставила бокал и обвила мою шею руками. – Этот батюшка очень милый человек. А Марина хитрая и лживая. А профессор жадный и самовлюбленный.

– Все-то ты знаешь! А я какой?

– Ты невыносимый зануда!.. Мы поднимемся наверх или останемся здесь?

Она мне понравилась, это факт.

Глава 28

Я засыпал, полулежа в кресле, как Лада змеей взвилась в постели.

– Что это? – прошептала она.

– О чем ты? – не понял я.

Она прижала палец к губам и, накинув простыню на плечи, встала с постели и подошла к двери. Теперь уже и я услышал, как где-то внизу прозвенело бьющееся стекло.

– Как мне это все надоело! – сказал я, нехотя расставаясь с креслом. – Выгляни в окно – на улице есть кто-нибудь?

Не успела Лада подойти к витражу и потянуть ручку на себя, как к нам в дверь постучали.

– Кирилл Андреевич! – донесся до меня слабый, с трудом узнаваемый голос священника. – Ради бога, откройте! Ради всех святых, не дайте погибнуть…

– Подождите секунду, я найду свет!

Я кинулся на пол, пошарил руками под диваном – фонарика там не было.

– Лада! – крикнул я. – Найди фонарь, черт бы его подрал!.. Открываю, батюшка, не стоните!

– Ради бога!! – громче завыл священник и стал стучать кулаком в дверь. – Христом богом прошу, Кирилл Андреевич!!

Я щелкнул замком. Из мрака вывалился батюшка и едва не сбил меня с ног. Лада включила фонарь и направила луч на лицо священника. Меня словно ледяной волной окатило. Бледное до синевы лицо отца Агапа было искажено гримасой неописуемого ужаса. Полуоткрытый рот его перекосило судорогой, губы дрожали, глаза с огромными зрачками казались стеклянными протезами. Он, явно не отдавая отчета своим действиям, неистово царапал мои плечи, толкал меня в глубь комнаты, где стояла Лада, словно хотел влезть в фонарик и раствориться в луче света.

– Ради бога, умоляю! – истерично закричал батюшка. – Закройте дверь! Заприте ее на замок!

– Да я уже закрыл! Я закрыл дверь на замок! – попытался я перекричать батюшку и с силой тряхнул его за плечи. – Что с вами? Чего вы так испугались?

– Сатана!! Там сатана!! – на высоких тонах, почти переходящих в визг, кричал батюшка. – Он пришел за мной… Молиться!! – вдруг изменил он тон на властный. – Всем молиться!!

Рухнув на колени, отец Агап воздел руки и стукнулся головой о пол с такой силой, что я на его месте точно бы уже не встал.