Лада, прикрыв глаза, отрицательно покачала головой.

– Твою машину не остановят и не поставят на штрафную площадку. Потому что ее поведу я.

– Что? – поморщился я. – Ты хотя бы велосипед когда-нибудь в жизни водила?

Лада решила сразить меня наповал. Она достала из нагрудного кармана пластиковую карточку международных прав на все категории транспортных средств и показала мне. Я плоско пошутил:

– Это тебе положено иметь по долгу службы?

– Отгадал!

– Купленные?

Не отвечая, Лада круто повернулась и быстро пошла к машине. Не сомневаясь в ее намерениях, я крикнул:

– Эй, пожалей тачку!

Лада быстро села за руль, захлопнула дверь, и в то же мгновение «Опель», выбросив из-под колес фонтан гравия, сорвался с места. Несколько секунд он набирал скорость, напоминая снаряд, летящий над самой землей, затем, подняв тучу пыли, волчком развернулся на месте и с победным визгом кинулся в обратную сторону. Я едва успел отскочить в сторону, как машина промчалась мимо меня, обдав горячим ветром и пылью. Не снижая скорости, она слетела с дорожного полотна, проскочила между колонок, снова развернулась на месте и закончила бешеную скачку, замерев передо мной в нескольких сантиметрах.

Профессор вывалился из машины первым. Ничто так не деформировало его лицо, как страх. Вытирая лоб платком, он быстро подошел ко мне, словно искал защиты, повернулся к машине и скомканно произнес:

– Как вы могли! Вы видели, что она… Вы соображаете?..

– Педаль тормоза немного проваливается, – сказала Лада, выходя из машины и поигрывая ключами.

– Я знаю, – ответил я и прокашлялся. – Ты где научилась самоликвидации, авантюристка?

– В школе-студии каскадеров «Синема-трюк».

– Лучше бы нормально училась в средней общеобразовательной школе, – проворчал профессор, заталкивая платок в задний карман брюк.

– Машину поведет Лада, – твердо решил я. Не было смысла объяснять профессору, что намного проще оформить доверенность на имя Лады, чем бросать машину и ехать поездом.

– Вы поставили меня в безвыходное положение, – сказал он. – И, к сожалению, мне ничего другого не остается, как терпеть ваши выходки.

Лада нормально вела машину, у меня претензий к ней не было. Но объезжать по деревенским «нычкам» пост ГАИ, который находился на въезде в Симферополь, она отказалась наотрез, убеждая нас, что все обойдется.

По закону подлости нас тормознули тотчас же, как мы поравнялись с постом. Мы с профессором одновременно и невнятно выругались. Девушка послушно включила поворотник и съехала на обочину.

– Сиди и не дергайся, – посоветовал я, положив руку на колено девушке, но Лада, не обратив внимания на мои слова, словно находилась в машине одна, заглушила мотор, вытащила ключи и выскочила из машины. Не успел я раскрыть рта, как она схватила с заднего сиденья свою сумку, закинула на плечо лямки и пошла к милиционеру.

– По-моему, нас ожидают крупные неприятности, – сказал профессор, наблюдая через заднее стекло за нашим чрезмерно экспансивным водителем. – Почему вы позволили ей забрать ключи?

– Вы разве не видели, что я не успел схватить ее за руку! – огрызнулся я, понимая, что буду кругом виноват, если сбудется предсказание Курахова.

Милиционер и Лада шли к будке поста. Наша дама первой поднялась по лестнице и зашла внутрь. Серое небо отражалось в больших запыленных окнах поста, и сквозь блики мы не видели, что там происходило.