— Вот уже две недели мы в этом доме только и обмениваемся приветами. Я подумал, что мне следовало бы зайти и посмотреть, как у тебя дела. — Слегка прихрамывая, он подошел к двери кладовой, не обращая внимания на то, что девушка повернулась к нему спиной и возобновила уборку.

— У меня все отлично, — сказала Эллис, хотя ее слова и противоречили слегка тому тону, которым она говорила, и прерывистому ее дыханию.

У нее было такое ощущение, словно ей пришлось пробежать несколько миль в гору. О, почему в его присутствии она все время чувствует себя именно так? Просто, услышав звуки его голоса, она становится ненормальной от счастья. Без всякой причины, только взглянув на него, она волнуется и боится этого волнения и этого счастья больше, чем дьявольских козней.

Прошло две недели с того дня, когда она, проснувшись, обнаружила, что лежит в кровати Бриса. Эллис долго-долго вспоминала каждое сказанное им слово. Эти слова надолго врезались ей в память, иногда напоминая незабываемый, восхитительный, еле уловимый запах полевых цветов, засушенных между книжными страницами. А иногда вспоминать некоторые его слова было для нее невообразимо больно.

Тогда она проспала весь день и всю ночь и проснулась до восхода солнца. Тело ее отдохнуло и восстановило силы, но вот в голове была путаница и сумбур, словно она вовсе не спала.

Брис оказался для нее тем осложнением, которого она не планировала, покидая Стоуни Холлоу, чтобы устроить свое будущее. И он стал такой проблемой, которой Эллис не планировала и в самом этом будущем. Ей вообще не приходило в голову, что существуют люди, подобные Брису Ласаллю, поэтому теперь она и не знала, как на него реагировать. Этот мужчина одновременно и смущал ее, и вызывал восхищение. Он расстраивал ее и привлекал. Вместе с его появлением у нее возникло множество проблем, и Эллис считала, что не должна позволить этим сложностям запутать ее и затруднить возвращение в Стоуни Холлоу. А ей очень необходимо туда вернуться и вернуться, как можно скорее.

Брис спокойно и тихо стоял у двери, разглядывая Эллис, и та изо всех сил старалась показать, что не обращает на него внимания.

Шло время. Его подчеркнутый интерес к тому, чем девушка занималась, и ее демонстративное нежелание это замечать, казалось, начинали приобретать физические очертания, сталкиваясь, как невидимые волны горячего и холодного воздуха. Атмосфера, словно наполняясь предгрозовым электричеством, вот-вот должна была разразиться громом и молниями.

— Ну? — Эллис наконец не выдержала напряженного молчания и повернулась к Брису. — Тебе еще что-то здесь надо? Я тут работаю.

— Я тебе не мешаю.

— Ага, только я не могу работать, когда ты тут торчишь и пялишься на меня.

— Почему нет? — на его лице появилось несколько самодовольное выражение. — Я что, нервирую тебя, а?

— Да! — Эллис решила, что врать на этот счет нет смысла.

— Почему это происходит так, Эллис? — он наклонил голову набок и задумчиво посмотрел на нее. — Ты считаешь, что именно из-за этой причины тебе надо было бегать от меня последние несколько недель?

— Я была занята.

— Слишком занята, чтобы поговорить с другом?

С другом? Ей всегда было значительно спокойнее с разными там белками и другими лесными зверюшками. Правда, мысль подружиться с кем-нибудь тоже не совсем ей чужда. Ей частенько хотелось иметь кого-то особенного, с кем можно было поговорить или посмеяться так, как это иногда на ее глазах делали другие люди. Ей нравилось рассказывать Брису о своих планах на будущее. И она чувствовала нечто необычное, когда он рассказывал ей о своих отношениях с Лидди Эванс. Ему часто удавалось рассмешить ее, если только он не очень старался ее разозлить.