|
Но Брис не ответил и, когда молчание стало для нее нетерпимым, она вновь посмотрела на него. Его лицо ничего не выражало: ни гнева, ни разочарования, ни жалости — ничего. Он просто стоял и смотрел на нее. — Я не была там счастлива, — она говорила торопливо, желая, чтобы он понял и не думал о ней плохо. — Я хотела уйти, я собиралась… Я… Там, среди вещей моей матери было письмо от ее матери, моей бабки. Я… я часто его читала, снова и снова. Мне казалось, что она прекрасная женщина, такая, как… Я думала, что, наверное, такой была моя мама. Я обычно… — Эллис выглядела смущенной, словно пыталась набраться храбрости, чтобы сообщить что-то особенное. — Я мечтала, как однажды напишу ей. Понимаешь, в своей мечте я всегда думала, что они просто не знают обо мне, что, может быть, моя мама забыла им написать и сказать обо мне. Может, она хотела, чтобы это, ну, мое рождение, было для них сюрпризом…
Ее мысли, когда она говорила вслух, звучали безумно и безрассудно. Девушка замолчала. Когда она вновь заговорила, ее голоса почти не было слышно — только звенящий шепот. — Я им оказалась не нужна. Письмо, которое они мне прислали, дышало такой ненавистью! Они писали, что я… грубо разыгрываю их. — И ты осталась с Джонсоном! Девушка, словно слепая, прошла вдоль стены, не имея сил остановиться или посмотреть Брису в глаза. — Он говорил мне об этом еще до того, как умерла его жена. Он сказал, что ему нужен кто-то, кто следил бы за домом и ухаживал за его семьей. И еще он сказал, что нам надо пожениться, чтобы я стала его законной женой, иначе он не сможет меня оставить в своем доме. Эллис помолчала, раздумывая, какую часть из своей жизни в замужестве она может рассказать ему. — Я ответила ему не сразу, потому что надеялась, что родственники мамы… — Она пожала плечами. — Но потом оказалось, что у меня не очень большой выбор. Я… Я боялась, что умру от голода или… замерзну… Я… Неожиданно она задохнулась, словно оказавшись в медвежьих объятиях, и почувствовала, что стоит, уткнувшись носом в широкую грудь Бриса. — Я хочу тебя, Эллис! И я не дам тебе умереть от голода или замерзнуть. Ты больше не будешь одинокой или печальной. И я никому не позволю обижать тебя! — Он взял ее лицо в свои ладони. — Эллис, я не хочу, чтобы ты от меня ушла. Я хочу, чтобы этот дом стал и твоим. И я хочу, чтобы ты мне позволила заботиться о тебе. Он накрыл ее губы своими губами и целовал ее долго, страстно и нежно. Потом Брис вздохнул, набрал полные легкие воздуха и уже собрался было повторить свой поцелуй, как вдруг почувствовал, что ее губы шевелятся, и услышал ее голос. — Мне кажется, иметь ребенка не так уж плохо в сравнении с возможностью совершать безумства. — Что? — спросил Брис, не открывая глаза и стараясь найти своими губами ее рот. — Это мои планы, — прошептала она, отстраняясь, и договорила: — Я вообще-то не хочу иметь ребенка, но боюсь, что не смогу этого избежать. Его брови нахмурились, — О чем ты толкуешь? Она тоже нахмурилась в ответ. — О детях. — Ну, что насчет них? — Понимаешь, я совсем не хочу иметь ребенка, если только… Я… — Она чуть не сказала ему, почему ей не хочется иметь ребенка, когда он перебил ее, слегка удивленный и очень смущенный. — Ну, в общем-то, я тоже прямо сейчас не хочу заводить детей, — он усмехнулся. — Так что, пожалуй, еще рановато говорить о «если только», правда? Эллис застонала в отчаянии и вновь прижалась лбом к его груди. — Я больше этого не выдержу, — пробормотала она. |
