«Хотя приступ к Журже не увенчался полным успехом, выведя из рядов до 700 человек убитыми и ранеными, тем не менее перевес результатов был, несомненно, на нашей стороне. Турки потеряли более 2000 человек, 32 знамени и 13 орудий, из которых 7, по невозможности их увезти, были испорчены».

В неудавшемся штурме виноват, к сожалению, Милорадович — победа казалась столь очевидной, что он слишком в ней уверился.

«За два дня до штурма турецкий лазутчик, узнав о заготовлении штурмовых лестниц и фашин, успел, несмотря на принятые предосторожности, уведомить неприятеля о предстоящем штурме и объявить о тайных переговорах между Милорадовичем и начальником рущукских войск Ахметом-эфенди. Последний едва успел спастись… В Рущуке и Журже закипела усиленная деятельность.

Начальник войск, Хозрев Мегмет-паша, собрал для возвышения крепостного вала и углубления рва все население Журжи, и работа продолжалась днем и ночью до самого начала штурма. Вместо неожиданного нападения и легкого штурма пришлось встретить бдительный надзор и энергическое сопротивление. Всего же более повредило нам увеличение высоты вала и глубины рва, отчего лестницы оказались короткими».

Увы, неприятель сумел переиграть Милорадовича в «тайной войне» — уверенные в победе, русские не заметили лихорадочных контрприготовлений!

«Баярд русской армии, незабвенный Михаил Андреевич Милорадович всю вину неудачного штурма принял на себя. В донесении главнокомандующему от 25 марта он писал: "Я знал, что успех покроет славой корпус, а неудача падет на меня. Будь я эгоист, то не решился бы на предприятие неверное; но на войне удаются иногда предприятия неверные: надобно на них отважиться".

Государь не только не прогневался на Милорадовича за отбитый штурм, но, напротив того, адъютанту его, привезшему донесение о сражении 24 марта, пожаловал бриллиантовый перстень, а генералу Милорадовичу повелел сообщить, что "неудача отнюдь не переменяет выгодных о нем мыслей Его Величества, об усердии его и знании военного искусства"».

Кажется, «комплекс Аустерлица» прошел и в Санкт-Петербурге…

Признавая собственную вину, Милорадович подчеркивал, что его подчиненные воистину действовали безукоризненно. Позже он писал Аракчееву:

«Здесь слух, что офицеры, отличившиеся при взятии ретраншаментов под Журжей… не будут награждены. Я осмелюсь донести Вашему Сиятельству, что они совершенно заслуживают внимания и тем более надеялись награждения, что Его Сиятельство, господин генерал-фельдмаршал, рассматривая, исследуя наиподробнейше сие дело, отдал отменно-лестный для корпуса приказ и обещал исходатайствовать им оныя». Это и есть истинное благородство…

25 марта корпус генерала Милорадовича возвратился в Бухарест.

«В апреле 1809 года силы обеих воюющих армий были численно почти равны: около 80 тысяч человек с той и другой стороны. Но русские были закалены в боях, довольно хорошо снаряжены и состояли, при Главнокомандующем Прозоровском, под начальством таких вождей, как Кутузов, Милорадович, Марков, Воинов, Исаев, Платов, Засс и французский эмигрант Ланжерон. Турецкая же армия, за исключением небольших регулярных частей, представляла собой какой-то сброд, а начальствовавший над нею великий визирь Юсуф, известный главным образом по тем поражениям, какие нанес ему Бонапарт во время Египетской кампании, был уже 80-летним стариком».

Несмотря на это, «…не прошло и месяца после неудачи, как главные силы русской армии, под непосредственным начальством князя Прозоровского, 19 апреля штурмовали крепость Браилов, но штурм окончился полной неудачей, и войска наши понесли огромные потери. Новая неудача нашего оружия вызвала со стороны императора Александра I по поводу ведения войны в Турции вообще, и в частности относительно штурмов, ряд соображений… Государь советовал, миновав крепости, переправиться на правый берег Дуная, перенестись за Балканы и у ворот Константинополя предписывать условия мира.