«Генерал Милорадович, известный непоколебимым мужеством своим в сражениях, ободряя жителей и поощряя войско, являлся везде, где огонь и опасность усиливались. В одном тесном переулке пламя, обойдя его кругом, опалило ему щеку, волосы и мундир. Едва он мог ускакать по горящим развалинам».

«На другой день большая часть дворца, служившего помещением для военного губернатора и его штата, уже вмещала в себе до пятидесяти беднейших семейств, лишившихся последнего приюта в пожаре. Их кормили и оделяли первыми потребностями».

«Пожары угасают: раскаленное небо покрывается благотворными облаками и дарит землю спасительным дождем. — Как несчастны они! бедные жители сгоревшего города!.. Целые семейства гнездятся в развалинах, в погребах; шалаши почитаются выгоднейшим жилищем. Многие роются в пепле, ища сами не зная чего!..»

«Следуя непринужденно развитию характера своего во всей его полноте, Михаил о Андреевич в то же время давал балы и веселил целый Киев. Занятия его были слишком разнообразны. Часто в один и тот же день он принимал просителей и местным, отчасти ему природным, наречием разговаривал с добродушными малороссиянами, приходившими из дальних сел просить у него расправы; потом охотно и, так сказать, с любовью, занимался разведением нового сада, ездил верхом, заходил в келью к схимнику Вассияну и, к вечеру, давал в полном смысле блестящий бал, где часто бывал сам первым в мазурке и всегда радушным угостителем всех и каждого».

«Сентября 2-го. Вчера появилась здесь комета. Звезда сия необычайного вида. Думают, что она имеет собственный свет. Сия небесная странница усугубила страх в народе. Ее почитают предвестницей великих переворотов, кровопролитной войны. Всего естественнее жителям земли желание читать в небесах судьбу свою».

Это была «огромная яркая комета 1812 года» — предвестник грядущий войны. Но мирная жизнь еще шла своим чередом. 30 января в Киеве была торжественно открыта гимназия.

«По просьбе визитатора, тайного советника Чацского, митрополит совершал литургию в лавре. Императорский устав, данный гимназии, был внесен в великую лаврскую церковь с торжественной процессией… В 3-м часу дня последовало само открытие. Перед гимназией стояли цехи с знаменами и городская милиция на конях, и играли в литавры».

Нашего внимания заслуживает речь, «говоренная господином тайным советником, Киевским губернским дворянским маршалом графом Адамом Ржевуским (1760—1825):

«Господин военный губернатор! Ты, исполняя звание героя, когда Тебя под сенью почтения и чести общественной славой оружия Твоего приобретенной, повелел Великий и Всемилостивейший наш Монарх в сем граде и в сей области исполнять долг хранителя мира, Ты сии минуты, похищенные у военной славы, умел соделать полезными для сограждан и любезными потомству. Прими пред лицом всех засвидетельствование моей благодарности и признательности. Ты благоволил подкрепить слабые мои намерения и желания исполнить долг мой, в качестве в оное время, губернского маршала, дабы Киев мог наконец узреть давно желанное в нем открытие гимназии. Без Тебя что могли бы произвесть мои желания, мои труды и та скудная часть принесенного мною на сей предмет иждивения? Знаменитые люди разными стезями стремятся ко славе. Одного звук военной трубы на поле брани провозглашает героем и великим вождем: иной спокойными тихими стопами, но не заграждаемыми никакой препоною, шествует к тому ж храму славы, а измеряя общественное уважение не почестью, но отзывом предубежденного и часто не умеющего судить воина, достоин тем большей чести, чем менее звучна его слава, чем более нужно ему в самом себе побуждений к добродетели: когда рог хвалы, благоприятствующий одним браноносцам, молчит о сих домашних трудах общественного чиновника, больших, может быть, но верно не столь приятных и тягостью превосходящих те, коими герой стяжал себе лавры бессмертныя…»

«Потом военный губернатор взял устав, лежавший на бархатной подушке, и вручил директору.