Он сел на земле, с интересом огляделся. Спутники, вместе с ним покинувшие не слишком гостеприимный лагерь Священной и Нетленной, сидели кучкой поодаль. Нагишом, как и он. Но к нему не подходили, только кидали издалека благожелательно-приветливые взгляды – мол, здрасьте, ваше сиятельство… как почивали? Ну да, он же теперь их герцог, а они – его подданные. Намерения встать и подойти к нему запросто никто из них не выказывал. Видимо, без прямого на то волеизъявления его светлости сие было недопустимо.

    Он встал, смущенно прикрыл ладошкой причинное место и зашагал к ним сам. Где-то на полпути его новые подданные вскочили на ноги, так же, как и он, поприкрывались ладошками, и толпой ринулись к нему.

    – Ваше сиятельство… Господин наш светлейший. Вы, никак, к нам изволите подойти? Дык крикнуть надо было, мы б и сами, мухами к вам…

    Он отрицательно мотнул головой, оглядел местность. Узрел неподалеку поваленное дерево, горизонтально лежащее на склоне оврага, рядом кусты и пенек. Указал подбородком (по причине занятости рук):

    – Не пройти ли нам туда, господа?

    У бедолаг как по команде отвисли челюсти.

    – Щас… Дык мы щас, господин…

    Его новые подданные, как отметил про себя Серега, были сплошь мужчинами старше среднего возраста. Иногда и много старше. Все, как один, были низкорослыми, худыми до изнеможения, в рубцах и шрамах по бокам и спине – зримые свидетельства частых порок. Частых и жестоких. Может быть, плетками, а может, и еще чем. Честно говоря, их манера держаться Серегу несколько отталкивала. Этакая смесь торопливой угодливости и благоговения вместе с суетливой дрожью. Вот то ли дело надменно-достойные манеры рыцарей из замка Дебро… Впрочем, одернул он себя, их плеткой никогда и никто не бивал. Конечно, ехидно ответил внутренний голос, попробовал бы кто такое с ними сотворить – сразу же бы и в зубы прилетело кое-что… И потом, достойные-то они достойные, но терпели же право первой ночи и прочую муть, которая, если разобраться, в иных случаях и понеприятнее порки будет.

    Усаживаясь, его новые подданные оставили ему сразу два места – на выбор, как понял он. В начале поваленного ствола и на пеньке. Он, на мгновение задумавшись, выбрал пенек:

    – Э-э… Все, кто там были возле меня… и хотели уйти, все здесь?

    Люди отчаянно закивали головами.

    – Чудесно! – Что бы им еще сказать по этому поводу? Надо было хоть как-то приободрить их. – Я рад этому. И.. и очень благодарен вам за то, что вы…

    – Что вы, господин, – прошептал один из тех, кто сидел к нему поближе. И преданно, почти молитвенно, посмотрел на него. – Вы бы и сами, и без нас смогли бы… И волосками своими с нами поделились, и сюда нас привели, а волоски эти немалых деньжищ стоят, спаситель вы наш, век благодарны будем…

    Собственно, он их вел сюда или же кто-то другой – этого Серега никак не мог вспомнить. Впрочем, Клотильды на этот раз с ним не было, так что мог и вести.

    – Не стоит благодарностей, – натужно выдавил он, заливаясь краской – как от хвалебных слов, так и от мыслей вообще.