|
Нападающие походили на людей, но только походили. Раздвоенные очертания голов – словно бы росли рога, да не доросли. Руки, плечи – все чужое, чужеродное, с шишками или чем-то вроде наростов на суставах. Но оружие, в отличие от них самих, было вполне зримым – длинные стержни, сияющие фосфорно-зеленым светом и плюющиеся клубками темно-гнойной зелени. Нападали все сразу. Клоти уворачивалась, ее тело рисовало стремительные пируэты на фоне призрачных фигур, кинжал то и дело звенел, сталкиваясь с оружием неведомых врагов. Звенел, но перерубить никак не мог. Время от времени Клотильда делала выпады, характерно дергала кинжалом в пределах очертаний некоторых контуров, но раны, увы, если они там от этого и появлялись, оставались так же невидимы, как и тела их получателей…
Серега с бешеной скоростью выбрался наверх, туда, где в перегиб пола твердой рукой леди-рыцаря была глубоко вдавлена кошка ее баронской милости. Гнойно-зеленый сгусток пролетел мимо уха. Ухо тотчас зажгло и защипало. – Леди Клотильда! – заорал он и выдрал из-за ремня оба ее меча. Подумав секунду, бросил в протянутую к нему руку леди дедовскую оглоблю. Оставил себе эльфийский – взамен утерянного. Не совсем честно, конечно же, но… И присоединился к бою. Сгустки, попадая в него, шипели и тут же начинали отваливаться, унося с собой лоскуты одежды, а потом и кожи – при попадании на место прорехи. Доспехи леди Клотильды, метавшейся по коридору бок о бок с ним, уже почти сплошь покрывали пятна едкой зелени. Дрянь протравливала металл. А на не защищенном ничем лице Клоти темнели пятна, сильно смахивающие на ожоги. Боль от сгустков – пекуще-дергающая. Химические ожоги? От разъедающих веществ… А стержни, стало быть, есть приспособления для стрельбы активными химикалиями? Чудненько… Он от души ширнул мечом, почти с садистским удовольствием наблюдая за развалом чужака на две половины. Леди Клотильда рядом занималась тем же – только разваливала чужеродных призрачных гадов не в пример быстрее и активнее. Под ногами нападающих подрастала горка из слабо искажающих полумрак располовиненных тел, вместе с россыпью стержней. Но вот их Сереге отчего-то не хотелось ни касаться, ни тем более использовать против чужаков. Что-то было в них такое – несовместимое с человеком… На место уничтоженных тут же приливали другие. Останки волной сгребали назад, валяющиеся на полу стержни начали вдруг поочередно вспыхивать и взрываться с нестерпимо бликующей ярко-зеленой вспышкой, от которой глаза на несколько мгновений переставали видеть. И от которой помимо всего в воздухе разлетался еще и целый веер мороси из все тех же прожигающих плоть сгустков. – Ноги… – прохрипела Клоти. – Чуете, сэр Сери-ога? Всевышний, мы пропали. А эти гады… Они же не бьют на поражение! Не бьют! Тянут время, задерживают… Хотят нас получить… Живьем получить! Прощайте, сэр Сериога! Теперь уже свидимся там… Не здесь! Я вас… Я к вам… Ноги – успел выловить Серега из ее не слишком разборчивого хрипа. И глянул вниз. Он уже не стоял на цельном черном покрытии пола. Он стоял в нем – в каком-то смысле внутри него. И его нижние конечности резко обрывались на уровне лодыжек. Дальше все поглощала темная масса. Нет, когда он поднимал ногу, в прыжке там или в шаге, она показывалась наружу, по-прежнему целенькая и невредимая. Вот только потом снова уходила в черноту пола. Скользя и двигаясь там вполне свободно. Словно бы действительная, физически ощутимая граница пола вдруг просто-напросто опустилась сантиметров на десять ниже видимой границы. И все. И только-то… По всей видимости, шло то, что и должно было произойти, судя по фабуле проклятия. |
